Поднялся от самого дёрна

Поднялся от самого дёрна
И вырос до чистых небес!
Природа все горести стёрла,
Все дерзости вытеснил лес,

Все бедности солнца и почвы,
Все бледности зимней поры,
Ты вырос огромным и прочным,
Собравшим иные миры.

Ты с каждым бы мог пошептаться,
На лирику тайно клоня,
Но в западном свете багрянца
Коснулся зачем-то меня,

И взялся как дОлжно усердно
Вдыхать в эту душу листву,
Она всю обыденность свергла,
Сказала: «Растёшь — и расту»,

Всю бедность и слов, и молчанья,
Всю бледность эмоций в тени,
Ладонь протянула, встречая,
Сказала: «Тяну — и тяни»,

И лес меня вывел из сточной
Канавы газет за рукав,
Над каждой написанной строчкой
Упрямо твердил: «Не лукавь»,

И даже при отзвуках чувства,
Меня проводив до двери,
Слегка укорял: «Не кощунствуй,
Раз я подаю — то бери!»

Спасибо тебе, вдохновитель,
За листьев танцующих бал,
За то, что лирической нитью
Прорехи души залатал!

(Из цикла "Реадовскому парку", ст-е 8, окончание)