Русский Пётр

Детство Петра (Н. Кошелев)

Глава 4

ДАР ЗЕМЛЕ РОССИЙСКОЙ

«Совместное действие деспотизма и свободы, просвещения и рабства — это политическая квадратура круга,  загадка, разрешавшаяся у нас со времени Петра два века и до селе неразрешённая. Самовластие само по себе  противно, как политический принцип. Его никогда не признаёт гражданская совесть. Но можно мириться с  лицом, в котором эта противоестественная сила соединяется с самопожертвованием, когда самовластец, не  жалея себя, идёт на пролом во имя общего блага, рискуя разбиться о неодолимые препятствия и даже о  собственное дело. Так мирятся с бурной весенней грозой, которая, ломая вековые деревья, освежает воздух и  своим ливнем помогает всходам нового посева.»
Василий Осипович Ключевский «Курс русской истории»

Часть 1. Русский Пётр

«Не бог ли в нём сходил с небес?»
Гаврила Романович Державин «Петру Великому»

Мне имя Пётр — камень!, но камень ль сердце у меня?
Если и так, то несомненно жертвенный.
Его лицо неугасимый жжёт огонь, твердь каменную лижет пламя,
чтоб совершался ритуал любви, вечно живой и сокровенный.

Кремлёвские соборы, ударами колоколов, спугнули тишину.
Звонили звонницы монастырей московских и церквей.
Весёлый перезвон — священный благовест, казалось уничтожил тьму.
Случилось прибавление в роду русских царей.

Царь овдовевший вновь женился на красавице,
родившей в надлежащий срок, и нарекли дитя Петром.
Праздник гудел в Москве всемирной радости.
Стояло разудалое веселье и оружейный гремел гром.

Собрались гости и вельможи, чины и знать столичная.
В главном соборе справили молебен благодарственный.
В дворец художника призвали, чтоб соблюсти обычай
и на доске в размерах истинных изобразить мой образ царственный.

Месяц спустя в палате грановитой гулял родильный стол,
все кто в соборе был, теперь собрались здесь.
Средь яств стоял отлитый в сахаре Российский Герб-Орёл.
Наследнику дары несли, желали благ и воздавали честь.

Мамка-кормилица всегда за новорожденным следила.
Их было две, шесть лет я возрастал средь них,
и тридцать месяцев грудь женская меня млеком кормила.
Весь мир младенческий был благодатно тих.

Среди других детей я рос, звучали: визги, смех и плач.
Сердца, как барабанчики весёлой дробью бились.
На деревянном конике я резво бегал вскачь,
а карлики суровые кривлялись и сердились.

Лошадки пони разноцветные в карете нас по дворику катали,
Везде сновали карлы — пешие и конные.
Но царь отец внезапно умер и тут же горести настали,
и изменили отношение: вельможи, слуги и придворные.

В царской семье добра не стало, произошёл разлад.
Сородичи вдруг ополчились, не в силах ненависть скрывать.
Когда ж преставился мой старший брат, восстал весь ад.
Я с детских лет знаком с бедой, о чём мне тяжко вспоминать.

P.S. - Продолжение следует.