Vixerunt

                Из писем к Гаю Марию.


Мне ближе Гай, не Греция но Рим.
Латынь звучит сильней и полнозвучней,
И строй её душе моей созвучней,
Чем койне греков. Доблестью творим
Вознёсся Рим имперскими орлами,
Великими гордится именами,
Богов высокой волею храним.
Зане над ним ширяясь над сенатом
Простёрлась власть диктатора, и в ней
Нам счастья нет. Чем дальше тем красней
Пурпурный плащ. Трусливей каждый атом
В сердцах сенаторов, и лица их бледней.
Презренна власть! когда народ слепой
Ничтожество возводит к обожанью.
Рабы текут позорною толпой
И мрут от голода, покорные страданью.
Но близок час когда сенат томясь
Порвёт с диктатором невидимую связь.
И он падёт, как пали до него
Иные цезари, могильный тлен приемля.
А имя прежнее не значит ничего,
В стране где дух хорам Аида внемля,
Не видит больше трона своего.
Ты знаешь Гай, в краях где плебс приемлет
Как бык ярмо властителей своих.
Закона нет,  сенат трусливый дремлет,
Чтобы остаться на своих двоих.
И лечь в постель согретую рабами,
Не прикоснувшись к истине губами.
Молчат сенаторы страшась в душе своей,
За виллы ратуя нажитые в покорстве.
Соединив нежизненность кровей
С продажностью зачатой в первородстве.
И мыслят так, после меня потоп,
Кто против волн, тот тонет иль утоп.
Напрасно им покой с довольством мнится
Их ждут кресты, распятья вдоль дорог.
Иль в ванне нож, которой насладиться
Им не дано, когда их жалкий "бог"
На час блеснув, навеки раствориться,
И станет пылью проклятых дорог.
Политика из всех грязнейших дел
Сложней всего, внушают гордо массе.
Покорствуй раб, терпеть есть твой удел.
И согбенный моля склонись на кассе,
Когда тебе подачку словно псу
Дают глумясь, как хлещут по лицу.
Ответствуй Гай давно я писем жду,
Тебе сенат, иль Рим и плебс дороже?
С кем разделить позорную беду?
С народом ли? Иль на сенатском ложе
Среди предателей Республики моей,
Делить её, и пить её кровей.
Довольно ждать, в сенат томясь пойду,
Пусть стар и слаб, мне стыдно кости нежить.
Какого-нибудь претора найду,
Хоть одного предателя зарезать.