Сикстинская мадонна

   


 Посвящено подруге и ее новорожденному  сыну.

 Ночь раздвинулась криком ребенка.
 Ночник отразился в оконном стекле.
 Он вне мамы еще засыпать не привык,
 А обид так полно на земле.
 Ей теперь подниматься, ходить и качать,
 Убаюкивать песней, как встарь.
 Но спокойно глядит со стены Божья мать
 С темной строчкой внизу: календарь.
 Год тот канул давно, и чуть выгорел лист,
 И исколот иголками край.
 Только взгляд у мадонны и светел и чист
 В нем извечная скорбь и печаль,
 Неизбежность дороги и тяжесть пути,
 И гнет страшных предсказанных лет.
 Если б можно бы было дитя защитить
 Хоть собою, закрыв целый свет!
 Если б можно бы было принять на себя
 Все страданья, что сулят ему!
 Материнское сердце, безумно любя,
 Не раздвинет  грядущую тьму.
 В самый страшный свой час, на краю пустоты
 Не останется с ним никого.
 Позже будут друзья, речи, флаги, цветы,
 Те, кто славу поделит его
 И воздвигнет идеям торжественный храм,
 Из них вытравив самую суть,
 Очень мало от сына останется там,
 И… другим повторить этот путь.
 Но окончилась длинная ночь.
 Спит малыш. На руках успокоился он.
 Проникает сквозь шторы в оконную тишь
Луч и ... гладит обеих мадонн.
Он, по детскому личику нежно скользя
Не нарушит счастливые сны.
От судьбы уберечься, наверно, нельзя,
Но не стал бы Иудою сын.
За окном, в мощном кружеве кранов и труб
Мал ничтожно любой человек.
И шумит за окном и прекрасен и груб 
Новый день, Новый год, Новый век.

 1984, январь.