Целуешь нежно, жадно, острогубо и остроглядно
и совершенно невозмутимо
рисуешь только тебе известные масти
на загорелой спине и смуглых скулах
тонким пунктиром.
И уже охрипшая от таких недетских художеств,
вкусившая что-то лучше вина и сыра,
я прошу: "Дай мне больше этого огня, Боже,
и введи в летаргию,
коли это мне все снилось."
Чем грубее мазок, тем ярче животрепещет
и взрывается в животе просмаленным феерверком,
а на холст наши сплетенные тени хлещут,
и меня будоражит, корчит, кружит и вертит.
И жирную подпись впечатать бы метко
симпатическими чернилами.
На обугленном страстью теле найти бы место.
Зачекиниться.
И с чистой совестью уйти с миром.
Сентябрь 2016
Свидетельство о публикации №117042005084