Рассея в Галилее

Попали в снежную Рассею
и задержались...
                Двести лет...
И вот пришла пора еврею
держать отдельно паритет.

Настанет Песах в Галилее—
я не пойду в Ерусалим;
у нас здесь лучше, чем в Юдее,
отечеств многих сладок дым.

Аулят мирные черкесы,
повырождавшись в суфиёв...
Вот здесь семейка из Одессы,
а дальше Коля Иванов.

На седере дадут и хрен нам,
всё будет как и было встарь—
опресноки по страшным ценам,
с них надо счистить пепел, гарь...

И вот, в замусоренном Цфате,
сижу, засыпанный мацой...
Я тут и кстати, и некстати...
Из вади—слышь?—шакалов вой.

Вон очень хитро ходят друзы,
переходя почти в бахай,
торгуют козочек за зузы,
в Мицпе хьЯмим построен рай.

Но мэр посажен за деянья
(несовместимы с Галахой),
раввины пишут назиданья,
а смерть проходит не с косой,

а как свидетель эвтаназий,
изъятья добрых злобных чувств,
преображенья безобразий—
от Б-женьки, который пуст,

который мной решил развлечься,
но не надолго, а чуток:
«Мне о Вселенной надо печься!
Вниманья требует сморчок.»

Хамсинно-хмарно в Галилее—
от тюрем и до грозных вилл
никто не вспомнит о еврее,
кто здесь когда-то проходил.

Весной истошный крик павлина...

Эрекций ящериц в камнях

картина ль? Фильма ль?               О, фемина!

Уже я тень, увы и ах!