растоптанный одуванчик

...касанием плодовой мушки разомкнулось когда пригвоздили нахлёстами джинна-аутиста продырявленные бабочки барабанили в прозрачные стены теперь ты подтасовано набухаешь волшебно сжавшимся бутоном из сердцевин и натягиваешься на абсолютное означаемое в смятом месте для спотыканий отлипаешь от территорий в богооставленно-счастливой стране веточки ели ломая ногами в предвосхищении хруста священных глаголов и не святых существительных ты будешь стряхивать капли пугающей тверди сокровенного нечто таким же неравномерно золотым ребёнком прозревшим до отсутствия когда высоколобые контрабандисты разносят подарки для иностранцев не покладая рук мы упираемся в .НЕБО. если щупают нефтью тугие мечты растрёпанных гуру брусничная бабушка так бережно перестанет думать об этом именно так существуют ли все живодёрни скрытые от глаз когда твой пот так хочет пахнуть лимфой коров посреди утренней Индии там где летают хвостатые молчуны и тоже не любят пернатые ящерицы больше тебе не друзья лишь топорщится в стороны перераспределение субъекта ты как агентка тэозиса под прикрытием уклонения от него всегда хлестало новое нутро а я унылый драгоман ему как пёс под светом нашего детского лета рассыпался на улице украшенной узбеками там где шептались автомобили про каменистую пустошь асфальта там где молекулы грелись и толкали друг друга с вопиющей жизнеспособностью великого исполина ты делала самое чистое ничего когда затаившийся хозяин велел послушному рабу избить непослушного кто-то бросился убивать лошадей даже я поняла всё ожидая победоносного шествия и покаяний пусть расплющены ангельскими замыканиями вострещавшие по швам перезревшие внутренности некрасивые стыдные и слишком маленькие чтобы удержаться они прижимаются к поверхности как настоящие капиталисты-каннибалы в крови пророков и всех убитых на нашей земле не будет больше никакого художника и шума от жерновов не слышно уже кто ворует твою сладкую непонятность с пустынных просторов её принесли великаны пока какие-то синкретичные мухи напоминали фей когда ты больше всех жирафов кто-то смотрит на становление плоскогрудых площадей где слишком метафизически в отверстия не засасываются но ощущая засасывание наворачивают кружева и хотят в города сияющие ещё различимее осязай чудеса подключённым ничто существует настолько что его вообще нет толкаясь в одном направлении ты наталкиваешься упруго в другом инверсивно-скукоженными попаданиями в само попадание и окультуренные туземки с оттянутыми мочками ушей облачаются в солнца и девочки-будды и пещерные ребята протестующие против падения с велосипеда с большими поплавками глаз всем своим составом несобранным омываются ливнями городов где впитает в себя светоносный закат акселерат-комарёнок внутри фашистского лифта и меняя ниббану на жопастую прелесть с богословием замыленных глаз кто-то рычит на послушные снежинки как первооткрыватель комнаты между деревяшками скамейки подари ему сырого варана и вместе бегите от встречи с неизбежным ведь чтобы танцевать нужно уклоняться от истины во сне напоминая друида наш медленный препод твердит о том как мы исцеляемся от перепроизводства космоса и черепахи ползают цветные касаясь твоих не целующих стоп и добрый доктор истинной бытийности нектара спрессованные мешочки трогая языком втайне являлся мастеру трансцендентального синтеза наяву и во сне в шесть лет он забрал меня из детского сада и мы поехали в среднюю Азию помню открытые окна и прострелянный поезд помню борца сумо его нужно бить кулаком в пузо чтобы рассмешить в тени я боялся пауков а в высокой траве поля кузнечиков переходя через замёрзший водопад я соскользнула по течению вниз но он прыгнул за мной и схватил за шкирку затормозив железными шипами альпинистских ботинок в последний момент перебравшись на безопасные камни он сказал чтобы я никому об этом не рассказывал а на следующий день научил завязывать шнурки и по дороге домой я играл в аэропорту и меняла деньги на жвачку со вкусом пепси-колы тогда на меня и вылупилось незаметное чудище [растоптанный одуванчик] мама с сестрой ждали за стеклянными дверями а слишком синантропная Берта ходила загорать голышом на остров и курила честерфилд вернувшись домой она тушила бобы с овощами и смотрела кино и холодный чай в стеклянной бутылке с плотной резиновой пробкой и вино в омытых мехах коробки от сока носила на лекции её косноязычие обнажало глубины омертвевших училок с отростками жал когда беспилотники били по тепловизорам старая Михла и карлица Элли теребили молитвы квартирных отшельников иногда мерещась теряющим рассудок метилендиоксиметамфетаминщикам и молодые оси ликовали с павшими и больше не рисовали чёрным здесь манифестируя вульгарной реальностью тела босыми молчали на всю эту громадину чтобы порваться от не успевших спрятаться звезд пока сидящий с закрытыми глазами по утрам вспоминал как покачивались бусины похожие на черепа усопших браминов как лопались ароматные паутинки нарциссов у оживленного моста для канатоходцев как превращаться во взъерошенного грифона и клевать себя в самое главное как высыхают цветы после дождя как бумажные книги были будто сушеные лица индейских вождей в рюкзаке как твой дядя штопая паруса прошептал на весь мир БОМБЫ БОЛЬШЕ НЕ УБИВАЮТ…