МДП или Gracias a la Vida

                ... Я поняла, что письмо успокаивает               
               
                страдания в душе. В моей их слишком много.
               
                Сегодня я буду петь так, что это будет
               
                криком тревоги.
               
                Виолета Парра
               
               
               
 Я открыл холодильник, на пол упала пластиковая банка йогурта и я зарыдал, я сложился пополам и завыл, я убирал с пола йогурт, по щекам текли слёзы, и я выл, стараясь потише, стесняясь соседей.
 
 Сколько на земле людей? Скажем 10 миллиардов. Значит эту боль надо помножить на десять миллиардов. Земля не выдержит этого. Солнце не выдержит, вселенная не  выдержит, бог не выдержит. Эта боль взорвёт всё как ядерный взрыв, будет ядерный взрыв, всё погибнет, я знаю. Будет другая жизнь, без боли, простая и хорошая, где такие как я будут умирать в детстве, пока их ещё кто-то любит.
 
 Психиатр говорит, Вы построили себе панцирь, много лет назад, чтобы защититься от потерь.  Какой к чёрту панцирь, у меня даже нет кожи, я всегда жил без кожи, но больше не могу, не могу жить, но я хочу выжить, забиться куда-нибудь и выжить, как есть, без панциря. Но он хочет надеть на меня панцирь , он спрашивает: -  Через 2 года Вам будет 50, может быть дело в этом? Он считает меня лузером, я живу на пособие и работаю подопытным кроликом, у меня нет женщины, нет дома, нет машины, нет друзей, мои дети не хотят меня видеть.
 
 (Я представляю. Юбилей, 50-летие. Длинный стол в ресторане, нет, лучше дома, нет, лучше в саду собственного дома. За столом под яблонями мои многочисленные дети, многие уже взрослые, у них на коленях младенцы - мои внуки. Потом мои друзья, школьные, армейские, университетские, коллеги по работе. У всех на лицах радость и добрые б***ь улыбки. А вот рядышком любимая супруга, смотрит на меня нежно и с гордостью. А ещё можно добавить немножко этнический или религиозный мотив, скажем гости в кипах, старенький мудрый раби, друг семьи, или весёлый добродушный батюшка, а гости тогда в рубахах, сарафанах, или б***ь с чубами, а может мулла, и все в тюбетейках. Вот встаёт с бокалом в руке мой лучший друг: - Я поднимаю этот тост за нашего дорогого любимого...)
 
 - Нет, говорю я, вряд ли дело в этом. Упавший йогурт меня трогает куда больше, я вспоминаю о нём и не могу сдержать слёз. 
 
 Виолета Парра, которая сочинила самую прекрасную песню на свете "Спасибо жизни" через год после этого застрелилась, ей было 50 лет. Если бы я был рядом я бы ей помешал, я бы всё сделал чтобы ей помешать. Я бы утешил её, я бы сделал ради неё всё, я бы умер ради неё. Она моя сестра.
 
 Психиатру лет 60, у него есть всё, его панцирь не пробьёшь из пушки. В другое время я бы его пожалел, но сейчас мне бы  только вынырнуть.
 
 Я искал на интернете летальные таблетки и меня выкинуло на сайт против самоубийств. Это был очень добрый сайт, наверно писала женщина. Я следовал пошаговой инструкции как сделать чтобы мои защитные ресурсы превзошли или уравновесили боль. Я плакал и чувствовал облегчение. Пока она не сказала: теперь снимите трубку и позвоните кому-нибудь. Я как будто ударился об стену на полном ходу. Мне некому позвонить.
 
 В парке при больнице весёлый сумасшедший убирает мусор, он кричит издалека, приветствует, машет рукой, он счастлив. Я завидую ему, у него есть небо, деревья, ветер, он жив.
 
 Раньше у меня не было своей души. Наверно если долго кого-то мучить она появляется как рана. Раньше любая боль делилась на 10 миллиардов и всё было легко.
 
 Психиатр говорит: в какой-то момент Ваш груз стал непосильным. Не знаю. Одно время в Иерусалиме я работал сторожем в психиатрической больнице и как-то ночью привезли женщину.  - Такая хорошая женщина, - рассказывал санитар, - скромная, религиозная, четверо  детей, и вдруг стала кричать, выбрасывать в окно вещи, мебель...
 
 (Я представляю. Мулла, священник и раввин смотрят на религиозную женщину, которая беснуется на балконе, выбрасывая мебель. Раввин молчит, потупился. - Ну, что думаешь? - спрашивает мулла. - Чёрт её знает, вздыхает батюшка, - наверно надо в психушку.)
 
 Не знаю насчёт груза. Было хорошо - я смеялся, плохо - плакал. Вот та женщина, она да... Моя сестра.
 
 Однажды в парке я встретил лыжницу. Она раскраснелась от мороза, на её лице была улыбка. А в глазах такая тоска, что я отшатнулся, её улыбка была гримасой боли.
 
 Психиатр говорит: Вас должно быть угнетает чувство вины. (Трое священнослужителей дружно кивают.)  У меня нет чувства вины. Я ничего не сделал. Мы все задыхаемся от чувства вины, мучаем себя и других. Никто не может быть ни в чём не виноват. Никто никогда ничего не сделал.
 
 Виолета Парра пела: "Любовь делает нас невинными".
Кроме любви ничего и нет, жизнь это концентрация любви, сердце  сияет любовью как солнце. Мы рождаемся, это апофеоз любви, и растворяемся в ней когда умираем, как волны, которые бьются о берег и отступают, возвращаются в океан, опять и опять и опять, великое спокойствие, великое безумие, одна и та же вечная неутолимая страсть.
 
 Я хочу жить. Я хочу умереть. У меня в груди возле горла живёт змея. Когда я пишу я заклинаю змею, я пишу кровью. Она просыпается и мне хочется умереть, она засыпает и боль превращается в сияние сердца.
 
 Она пела:
 "Спасибо жизни, которая столько дала мне,
которая дала мне смех и которая дала мне слёзы,
чтобы я отличала счастье от отчаянья,
два матерьяла, из которых сделана моя песня,
и ваша тоже. Она одна у всех. Это МОЯ песня."

 Со мной что-то не то, что-то совсем неправильно, я больше не могу я так больше не могу мне плохо всё очень очень очень плохо я всё забываю в холодильнике какие-то конверты я не могу есть не могу спать я боюсь телефона там всегда писем нет если я умру кто узнает мне никто не звонит никто непридёт  лекарство я не могувыйти наулицумне плохоплохоплохоплохоплохо