Омут

         

(Деревенская легенда)

Синева дрожит над лесом,
Льются птичьи голоса.
В светлом мире поднебесном
Лета звонкого краса.

У опушки, на пригорке,
Дремлет душное село.
Всюду запах дёгтя горький.
Тишина, и никого!

Все на пойменных покосах
Сушат сено для скота.
Отбивают, точат косы –
В общем, будней маята.

На краю села, под клёном,
Обомшелый дом стоит.
Сгорбился в земном поклоне –
Полусгнивший древний скит.

Проживает в нём старуха
С Настей, доченькой своей.
Та была (по сельским слухам)
Золотой мечтой парней.

Но от Настиного взгляда
Рассыпались все мечты.
Женихов редело стадо,
Души вяли, как цветы.

Часто девушка ходила
В лес по ягоды одна.
Чувств неведомую силу
Обретала там она.

Вот однажды, шла Настасья
По тропиночке лесной,
По земле шуршало платье,
Пахло знойною сосной.

Из-за сосен, ей навстречу,
Вышел парень молодой.
Статный и широкоплечий,
С карабином за спиной.

- Вот так дичь я встретил ныне! –
Громко он сказал и смолк,
Лишь в глаза взглянув, - богиня!
В ней судьба, любовь и рок.

«Разве может быть такое,
Чтобы здесь, в лесной глуши,
Вдруг забилось ретивое,
И зажгло костёр души» -

Так подумалось Настасье
В миг неясных чувств в крови –
«Может эта встреча счастье,
Всплеск разбуженной любви?»

Не спалось в ту ночь девице.
Лишь под утро сон сморил.
Налетел ночною птицей,
Жарких грёз развеял пыл.

Собралась к полудню дева,
И пошла в сосновый бор.
В сердце радости напевы,
На лице туманный взор.
         ***
- Ты откуда знаешь, Настя,
Что придёт охотник твой?
Может он твоё ненастье?
Шла бы лучше ты домой.

Из дворянского он рода,
И не пара ты ему.
Не найдёшь к любви ты брода,
Не измерив глубину.

-Не ходи, вернись, простая!
Ведь придёт он за тобой
Без ключей от двери рая
И без птицы золотой, –
Ветерок ей пел, качая
Тонкий лист над головой.
        ***
Не вернуться. Держат крепко
Чувств любовные силки.
Впереди качнулась ветка,
И послышались шаги.

Это Он! Румянец ярко
Отразился на щеках.
Насте сразу стало жарко,
Задрожал платок в руках…

Пролетело, словно ветер,
Время до осенних дней.
Расставанья срок отметил
Крик тоскливый журавлей.

Обещал вернуться в зиму
Грустной Насте милый друг.
Он ушёл, и словно сгинул.
Опустело  всё вокруг.

Затуманила полмира
Осень серая дождём,
А за ней зима-задира
Задышала холодком

Налетела белой вьюгой,
Утопила лес в снегах,
Замела тоской и скукой
Поле, речку и луга.

Проходили дни, недели,
Солнце меньше стало спать.
Отшумели все метели.
Нет уж сил у Насти ждать.

Нет для девушки известий –
Сгинул, верно, без следа
Друг любимый в гиблом месте,
Иль уехал навсегда.

Но на Пасху, в воскресенье,
По селу пронёсся слух,
Что в помещичьем именьи
Свадьба. Женится барчук.

Долго плакала Настасья.
Почернела, извелась.
Стала ей любовь несчастьем
И ловушкой сладкой страсть.

Не могла унять слезами
Горе горькое она.
Ночь, с открытыми глазами,
Просидела у окна.

Ранним утром, на восходе,
Вышла на берег реки,
Где под яром омут водит
Свои мутные круги.

Посмотрела вниз с обрыва,
Там, средь утренних теней,
Две русалочки игриво
Кувыркались на волне.

Увидали Настю дивы,
Помахали ей рукой.
Задрожали листья ивы,
Стон раздался над рекой.

-Ты прости меня, любимый,
На земле мне места  нет.
Ты прощай, мой дом родимый,
И прощай весь белый свет.

Подалась вперёд Настасья,
И шагнула в пустоту.
Лишь мелькнул подол у платья…
Омут принял красоту.

Облетел весь цвет с черёмух,
Отцвели давно сады,
Но бурлит всё также омут,
Плещет струями воды.

       ***

Долго девушку искали
По деревням и лесам,
А когда искать устали,
Обратились к колдунам.

Жил один старик столетний
В глинобитном шалаше
Под огромной липой древней
На помещичьей меже.

Вот к нему-то бабка Насти
Ввечеру пошла одна.
Запад красил небо красным,
И смотрела вниз луна.

Обнимала жуть старушку,
И кружилась голова.
Дрожь от пяток до макушки
Повернуть назад звала.

На земле, у самой липы,
Весь обросший и седой,
Что-то бормотал осипло
Дед над чашею с водой.

Увидав в потёмках гостью,
Он завыл, взмахнул рукой,
Застучал по чаше костью,
Звук послышался глухой.

- Что тебе старуха надо, -
Злобно прохрипел колдун.
- Подскажи, где моё чадо
И я тотчас же уйду!

Принесла я угощенье,
Ешь и пей, но лишь скажи
Свечи ставить в воскресенье
За какой исход души.

Долго кашлял старикашка.
Наконец он произнёс:
- Под водой твоя ромашка.
Омут вглубь её унёс.

Там, в русалочьих затонах,
Хороводы день и ночь,
Но порою плач и стоны –
Это плачет твоя дочь.

- Ты скажи старик убогий,
Можно ль на неё взглянуть?
- Очень омут тот глубокий
И весенняя в нём муть.

На зелёной неделе
Все русалки выйдут в лес,
И как смолкнут птичьи трели,
Ты услышишь смех невест.

Закружится в лунном свете
На поляне хоровод.
Так русалочки отметят
Праздник свой за целый год.

Надо в круг ворваться в полночь,
Девку крепко обхватить.
Будет звать она на помощь,
Ты её перекрести.

Память к ней придёт земная,
И она узнает мать.
Но не сможет «водяная»
Снова прежней Настей стать.

- Ну и пусть. Мне лишь бы дочку
Дома видеть каждый день,
Не дрожать от страха ночью,
Видя в окнах чью-то тень.

- Ну, так что ж, тебе виднее.
А теперь иди домой!
Убирайся поскорее,
Прохрипел колдун седой.

          ***
В полнолунье, по приметам,
Мать полянку ту нашла.
Стала ждать под лунным светом
Хоровода, чуть дыша.

Ровно в полночь – визг и хохот
Разорвали тишину.
По листве пронёсся ропот,
Волки взвыли на луну.

«Водяницы» и «лесницы»
На поляне встали в круг.
Замелькали в пляске лица,
Участился сердца стук.

Заприметила старуха
Там кровиночку свою,
Что порхала легче пуха,
В этом ведьмином строю.

Тучка тёмная прикрыла
Своим крылышком луну.
Над поляной тень застыла,
Ветерок кусты качнул

В этот миг старуха вышла
Из укрытья своего
И под визг, почти неслышно,
К Насте бросилась бегом.

Из проклятого круженья
Девку вырвала рукой.
Лопнули безумства звенья,
Разлился в ночи покой.

       ***

Целый месяц уж доходит.
Настя с матерью живёт.
Грустью и тоской исходит,
У окошка слёзы льёт.

Хочет девушка на волю.
Ждут подружки её там,
Чтоб печаль её и долю
Разделить с ней пополам

Но старуха не пускает.
Держит девку взаперти.
Плачет Настя и не знает,
Что придумать, как уйти.

В августовский день, в субботу,
Бабка баню завела.
И за этою заботой
Дверь в избу не заперла.

Настя, выскользнув из дома,
За деревней, по лугам,
По тропиночке знакомой
Побежала к берегам.

Вот и берег. Вот та ива,
 Омут с чёрною водой.
Плещет в нём волна игриво,
И зовёт к себе, домой.

Бросил омут в берег пеной,
Смех раздался над рекой.
Вздрогнули откосов стены,
Ива выгнулась дугой.

Выплеснул с весенним звоном
Жемчуг брызг водоворот,
И захлопнулся со стоном,
Скрыв от Насти небосвод.

Там, на дне водоворота,
Обитатели глубин,
Распахнули ей ворота
В мир иной речных долин.

Люди часто видеть стали,
С той поры, в речной воде,
Как чешуйчато сверкали
Спины дев на глубине.

Светлым днём и лунной ночью
У рыбацких лодок, вдруг,
Ярко вспыхивали очи
Водных Настиных подруг.

Бьют волну хвосты русалок
Над прозрачною водой.
Их теперь уже немало –
Настя стала им сестрой.

Жаждет Настенька отмщенья
За поруганную честь.
Давят мысли, как каменья,
Зреет в сердце злая месть.

Бабьим летом, в полдень яркий,
Паруса взвились вдали.
С бурной радостью русалки
Хоровод свой повели.

- Вон, смотри -  кричат Настасье,
Глянь, у самого борта.
Там сидят твои несчастья,
И целуются в уста.

Настя в лодку заглянула –
Там барчук сидел с женой.
Молнией над ним мелькнула,
Захлестнув его волной…

Изменилась, вдруг, погода.
Шквал пронёсся над рекой.
Было так судьбе угодно –
Дать русалочке покой.






           .