Байки Хромого Осетра

Часть первая.

Глава 1.
Почитайте-ка, ребята,
Что поведает дед Пётр.
Байки эти мне когда-то
Рассказал Хромой Осётр.
Мелководья злейший враг,
Но не рыба, а рыбак.
Предвестник утренней зари,
Непоседливый старик,
Всегда имеющий улов –
Хромой дедушка Орлов.
В ту пору мне – тринадцать лет,
Юность – праздник! Юность – свет!
Известно, праздники – веселье!
Ложь сойдёт за угощенье:
Всему веришь сердцем юным,
Глупость кажется разумной…
Внимал я байкам не вчера
У рыбацкого костра.

Глава 2
Со слов родителей я знал,
Что нет людей натурой шире,
И дед не местный «аксакал» :
«Гуран» какой-то из Сибири.
После войны в село прибился,
На постой определился
К одной старенькой вдове –
Муж сгинул без вести в войне.
Сошлись друг другу помогать:
Вместе легче выживать...
Беда людей объединяет.
У нас в посёлке (кто не знает!)
Частенько прозвища дают,
«Заплатку» крепко враз пришьют...
Не отпороть и не содрать,
Но можно просто схлопотать –
Всю жизнь носи её потом!
Не стал дедушка «Орлом»:
Орёл — царственная птица,
Знает это наш народ,
И каждый мог бы побожиться,
Что дед рыбачил круглый год.
Невзирая на погоду
К речке вытоптал дорогу,
Извиваясь при ходьбе
Инвалидностью в бедре.
Но равновесие держал,
Ходьбе руками помогал,
Словно рыба плавниками.
Одежонка – Господь с вами!
Не по-нашенски гутаря,
Обращался часто «паря»
К гражданам мужского пола...
Под кепкой череп почти голый,
Трезвый образ жизни вёл.
Ну, какой же он орёл?
А орлы ..., они летают...
Видны величие их, нрав,
Не зря собой гербы венчают
У различных государств.
Кто же на деда так «запал»
И Осетром его прозвал?
Житейский случай – все забыли,
Но осетры к нам заходили
На нерест по большой воде.
Теперь не видно их нигде.
То ли их всех переловили,
То ль воду в речке отравили.
Вдоль речки больше леса нет!
О том писал Хрущёву дед!
Не достучался до хором....
И вместо рыбы «Осетром»
Прозвали люди рыбака
Без зла, хромого старика.

Глава 3.
Однажды летом с пацанами
Пошли грибы мы собирать,
Девчонки, напросившись с нами,
Бежали, чтобы не отстать,
В большом лесу не заблудиться.
Сияет солнце, поют птицы!
Уж скоро полдень наступает,
Но ещё не припекает.
Собирались больно долго,
(Пораньше выйти – больше толку!)
Наш шаг упругий и широкий
От предвкушения «далёко».
Сил воздух леса прибавляет
И настроенье поднимает.
Ландшафт окрестный мне знаком,
Я впереди – проводником!
Не наугад вёл, неспроста,
А прямиком в свои места:
Хотел удачей поделиться,
Чтоб не пустым идти домой,
Ну, и немножко похвалиться:
Водился грех такой за мной.
Взяв тропинку, поспешаю,
Росу обильную сбиваю
Заблаговременным прутом
С кустов. За мной гуськом,
Порой на пятки наступая,
Ребят ватага удалая
Природы собирать дары.
Звенят над ухом комары,
Кусая нас исподтишка,
Не успеваешь дать шлепка.
Назойливая леса стража,
Не отстаёт от нас, куражась,
Но вспять нас им не повернуть!
Гнус перетерпим как-нибудь!

Глава 4.
Перед походом за грибами
Ещё вчера дождь моросил.
Тропа раскисла под ногами,
Прилежно грязь отряд месил.
Но я не слышал бранных слов:
С деревней рядом нет грибов –
Всё горожане вычищают,
Нам ничего не оставляют;
Походы в лес не запретишь,
Не крикнешь им: «Из леса кыш!»
Ослу понятно, как тут быть –
Надо подальше уходить,
Где горожанина нога
Не знает тяжесть сапога:
В глушь леса страх их не пускает,
Не всяк, конечно, средь них заяц....
Летали шутки между нами,
Друзья кричат: «Вперёд, Сусанин!»
Те, что годами старше были,
Видно хотели подбодрить,
А в небе коршуны кружили
И всё просили: «Пииить» да «пииить»,
Воды кругом как будто мало.
Дошли до места без привала,
Кто-то в пути даже запел,
Я волновался и потел.
А вдруг грибов уже там нет?
Не дремлет город — наш сосед!
Кликуху новую носи.......
Смотрим…, грибов — косой коси!
Прям некуда ступить ногой!
Пустыми не уйдём домой!
Придя, хотели отдохнуть,
Перекусить... Какое тут!
В одну секунду разбежались!
Шустрей девчонки оказались.
Лесной тропой плелись едва:
«Сапог застрял!»,  «Ой-ой! Разулась!»
«Куда бежите, пацанва?!»
А тут их будто ветром сдуло,
Шныряют всюду, там и тут,
Прям из-под носа гриб смахнут!
И комары не донимают!
Наверное, не успевают...
«На всех здесь хватит!».  Вот умора,
Не слышат, режут без разбора
И молодой и старый гриб,
Который лишь здоров на вид,
Но в шляпке черви могут жить,
Зачем домой его тащить?
Спина и плечи не казённы!»
Не слышат, словно заведёны!
Какая движет их пружина,
Людскую эту половину?!
Путь не близкий был из дому.
Здесь спешка вовсе не нужна,
И нужно следовать закону,
Где осмотрительность важна!
Не стану вас я поучать,
Грибы как нужно собирать:
Давно, поди, все научились,
Но чтобы вы не отравились
Грибами, Боже упаси!
Домой съедобный гриб неси.
Коль сомневаешься немного,
То лучше гриб вообще не трогай!
И стороной пройдёт беда.
Почти полны уж короба,
Мы притомились даже малость…
Грибов в лесу не уменьшалось.
Вот славный выдался денёк!
Исчез тревоги холодок!
Я в счастье душу стал купать:
Друзей улыбки много стоят!
Местечко, жаль, все будут знать,
Да  не беда, найду другое,
Ещё получше, может быть.
Вот речку если б переплыть....
Раз несколько был там зимой,
Осинник, вроде, там грибной....
Себя заставлю уважать,
Впредь «Петухом» не обзывать –
От взрослых мы не отставали
И клички запросто давали.
Иной носил их штуки три...
«Эй, пацаны! Смотри! Смотри!
Туча вон плывёт какая!
Прям как слониха вороная!»
«Сюда, на нас, зараза, прёт,
Айда домой! Дождь лупанёт!»
С поляны голос всех встревожил –
Промокнуть под дождём негоже.
Прервалась «тихая охота»:
Подкинул Боженька заботу.
Посовещались, как нам быть?
Конечно ж, надо уходить,
Да вот куда? Это вопрос....
«Здесь рядом чей-то сенокос,
Прям у реки, недалеко,
Там под остожьями легко
Грозу мы сможем переждать, –
Я предложил. – Давай, решать!»
Ребята вмиг сообразили,
Что выход есть, и завопили:
«Что рассусоливать здесь, Петь?!
Домой нам точно не успеть:
К нам туча движется упрямо,
В пути прихватит, окаянный!»
Собрались быстренько, проворно –
Опасность силы придаёт.
«Я видел там шалаш просторный,
Но это, если повезёт…»
(Здесь к месту хочется сказать –
Не надо много обещать).
Без косарей его могли...
С полкилометра не прошли,
Гром забубнил сердитым басом
И скорость нам прибавил сразу.
Быстрей, быстрей и побежали,
Кричать-бодрить друг друга стали.
Бег не похож был на трусцу –
Ветки хлещут по лицу,
Мы ничего не замечаем,
Из коробов грибы теряем,
Хоть и прикрыли их травой.
Поднялся ветер в спину злой,
И нас он крепко подгоняет.
Каким же кормят его хлебом?
А сбоку вдруг, к-а-к засверкает!
Разрезал будто кто-то небо
Гигантским голубым серпом,
Почти что следом рявкнул гром.
И капли крупные дождя,
На землю с высоты летя,
По листьям щёлкают, снуют.
Девчонки уж не отстают,
Хоть короба у них полнее,
Лишь от натуги лица рдеют,
И груди прыгают у них...
Дождь прекратился, ветер стих,
Тревожится душа, скулит,
Скоро хлынет, паразит!
Уж впереди стога желтеют,
И сил последних не жалея,
Мы к ним летим через подлесок,
Через валежины  сигая.
В грибах уж полный недовесок,
Примолкли все,  дождь ожидая.
Жадно воздух ловит рот,
Чуем, дождь вот-вот пойдёт...
Догнал он нас... Как из ведра!
И тут мы видим Осетра –
Стоит и машет нам рукой
За старой вербою сухой.
Таким родным нам показался!
Слышу, кто-то рассмеялся.
А дождь напористый, упругий,
Дед нам кричит: «Скорее, други!»
Не надо дважды нас просить,
Некстати вспомнил птичье «пиить».
К нему мы бросились на зов,
Последних сотни две шагов.
Рядом с ним шалаш добротный,
Крытый сеном и корьём,
Пчелиным роем очень плотно
Уместились мы все в нём.
Никто снаружи не остался,
Последним дед в него забрался.
Он основательно промок
Почти что с головы до ног,
Посильней грибной команды.
«Ну-ка, подвиньтесь, квартиранты,
Присяду, паря, я, однако,
Ишь  как хлещет, забияка!»
Мы потеснились кое-как,
Примостился и рыбак.
А дождь, то сбоку скит бодает,
То гвозди в кровлю забивает.
А я ребят меж тем считал,
Может, в кроссе кто отстал?
Отец учил блюсти закон:
«Ушёл с кем – возвратись с ним вместе,
С тобой вернуться должен он!»
Ну, слава Богу, все на месте.
Под дождём искать идти
Не больно хочется, поди...
Дед кепку мокрую отжал,
Глядя на нас, проворковал:
«Гу, паря, вот гроза пройдёт...»
Тут, вдруг, как жахнет, громыхнёт!
Над головой прям, недалече...
Невольно головы все в плечи:
Окаменело всё внутри.
Так жутко, что ни говори...
Такой был грохот в небесах!
Девчонки взвизгнули – свой страх
Они ведь могут не скрывать
И даже хвастаться потом,
Кому страшнее было — нам врать
В меру бесстрашным языком.
Казалось мне – земля дрожала,
А дед, ни в чём как не бывало,
Раскаты грома переждал
И ровным голосом вещал:
«Рыбачу здесь почти неделю,
Дожди уже осточертели,
И провиант мой на исходе.
Утихает дождик, вроде...
Будь неладны дождь, гроза,
Дыры что ли в небесах?
Вот костерчик разведём,
Забудешь, был ли под дождём.
Сушняк я загодя припас:
Уж давно услышал вас...»

Глава 5
Ушла незваная гроза!
Ожили снова в кустах птицы,
Сияют у ребят глаза,
Сплелись улыбчивые лица
В задорный юности узор.
Мы с дедом развели костёр,
Все обсушились, как могли.
Одежду, обувь не прожгли,
Хотя такое сплошь и рядом,
Если оставить без пригляду.
У нас тогда «лиса!» орут –
К беде внимание зовут.
Осётр спустился вниз к реке,
Что-то шаманил на песке,
Вернувшись, коротко изрёк:
«Вода опять на берег прёт...»
Зевнув, не зло ругнул погоду,
Усевшись чинно на колоду,
Под зад свой кепку подложил,
Сняв с головы неторопливо,
Кисет достал и, закурив,
Чему-то лыбился счастливо.
Для нас занятие нашлось –
Расселись, где кому пришлось,
Грибы свои перебираем,
Побег в грозу свой вспоминаем....
Всех насмешил дружок мой Ваня:
Не свой он короб притаранил –
Наташкин, полный до краёв,
В его же – несколько слоёв...
Смущённо мямлил: «Ну, и что же...,
Ведь короба у нас похожи...
Где же там было распознать –
Вот-вот гроза, ...надо бежать!»
Я сразу понял, что к чему:
Наташка нравилась ему.
Она его и уличила
В подмене. Тонкими губами,
Смешную рожицу скривила,
Чтоб пацаны подонимали:
«Ой, рыцарь, больше ни гу-гу!
Не я ль тебе:  «Сама смогу!» –
Любит ехидничать «Кощей»,
И что нашёл он в ней вообще...?
Обидно было мне за Ваньку.
«Нет, пацаны, вы только гляньте!
У нашей умницы, у Анки,
В коробе одни поганки!
«Дурёха!». «Сами дурачки!
Эти грибы зовут строчки!
А эти вот ... – собравшись с духом,–
Свинушки иль свиное ухо,
Вы ж подосиновики только,
Видала я, как рвали с Колькой,
Других грибов, поди, не зная.
А я их ем и ничего...
Который год уж собираю.
Как видите – жива ещё!»
Опять заумничал Витюха:
«Ой, не могу! Свинячье ухо!»
Дурачась, на спину упал
Воздух пинать ногами стал.
– Ой, уморила! Нету сил!
– Балбес, ты в лужу угодил!
Но он и сам уж догадался:
Как ужаленный поднялся.
«Снимай штаны! Суши по-новой!
И не пойму, что здесь смешного?!
Иль с головою не того...»,  –
И отвернулась от него.
К ним Осётр «подплыл» тут старый
И начал речь, как прежде, с «паря».
У нас же, сельских пацанов,
В полях словесного простора
Другой есть клей для связки слов,
Используемый в разговоре.
Слова другие у нас в моде....
«Гу, паря, ну, они, навроде...
Гриб необычный, но съедобный
И вкус имеет бесподобный»
Грибы рукой повороша:
«Скажи-ка, где ты их нашла?»
На свой вопрос не ждал ответа:
«На этот гриб всегда наветы,
А ешь его за милу душу,
Ничем здоровье не порушишь.
Однажды, помню, их поел
И даже выгоду имел –
Такой мне случай подвернулся», –
И дед чему-то улыбнулся.
«Спешить мне некуда, однако:
Не будет нынче снова клёва.
И расскажу я вам, ребята,
Про этот гриб, для многих новый.
Вам от того не будет вред:
Домой идти пока не след...
Ещё деревья вон кропят...
Лишь ветер с солнышком съедят
С листьев влагу дождевую,
Я покажу тропу другую.
Удобней, что ни говори...
По ней ходили косари.
Путь на версту вы сократите,
В гать только лишь не угодите».
И покосившись на Витька:
«Ты обсушись, варнак, пока».
Витька встал к костру спиной:
Не мокрым же идти домой.

Глава 6.
Осётр, усевшись на колоду,
С минуту небо созерцал:
«В каком же это было году?...
На память что-то захромал...
Пустоты шибко донимают,
Пережитое съедают.
А было так в башке опрятно!
Теряю много безвозвратно.
Что было в детстве – нет препона,
Лишь только мыслями дотронусь –
Всё пережитое всплывёт
И в сердце маком зацветёт,
Как будто было всё вчера!
Большая знать в мозгах дыра....
Порой не помню, хоть убей,
Суету вчерашних дней!
Ну, вам, однако, всё равно.
Повёз на мельницу зерно,
Должно  в году двадцать девятом:
Да…, лет минуло многовато ...
Позжее-то в колхоз сгоняли,
И хлеб мы долго не видали,
Не говоря о том, чтоб есть:
Ношу рабства пришлось несть...
Скрутили нас в бараний рог,
Не по силам был оброк...
Не раздеваясь, часто спали,
Чтоб от властей не знать печали.
Падёж …, колхозные коровки...
Ну, вот, несёт меня на бровку!
Тявкнет лишь в лесу топор –
Не узнать весь скотный двор:
Такой поднимут рёв и вой –
Весной кормили берестой,
Не заготовив впрок им сена.
Вся жизнь села через колено....
Да, велика страна Россия,
И живуч её народ,
Хоть потрясения лихие
Правитель каждый создаёт.
Опыты, коль  захотелось,
На животных им бы делать,
Зачем людей-то мордовать?
Врагам России помогать!
В прах миллионы превратили,
Свой народ за что казнили?
Хоть НЭП Москве казался вредным,
Но жил народ  почти безбедно
По нашим меркам и запросам.
Едва управился с покосом,
Но вышел тут пробел с мукой.
Ну, ехать было не впервой,
Вёрст сорок верных было с гаком
С зерном до мельницы, однако.
Нашу мельницу сожрал
Барон Унгерн – тать жуть бедовый,
Когда к монголам убегал.
Ну, не построили мы новой:
Всё было как-то недосуг,
Ну, что тут баить, даже плуг
Чинить не наскребёшь железа.
Бревно, продольно чтоб разрезать –
Пилы не сыщешь днём с огнём,
Это теперь металлолом
Валяется без дела всюду.
И приходилось ездить люду
Молоть зерно в кооператив».
Дед помолчал и, закурив:
«Харчей набрал я на недельку,
Какую ни на есть постельку:
Спать на чём-то там ведь надо –
Ночью цепкая прохлада.
Деньжат, чтоб за помол платить,
Винтовку взял с собой от лиха.
Зерно помог мне загрузить
Братан, и, не сочтя за прихоть,
Его кули пристроил тоже:
Две пары из витой рогожи.
На магарыч он тоже же сунул...
Проверил упряжь, в полдень дунул.
Приехал к вечеру, смеркалось.
Двор мельничный...Сердечко сжалось:
Как мурашей ...  полно народу....
Поставить некуда подводу.
Тут загорать недели три....
Работы дома пруд пруди!
Нехорошо  как получилось!
Журба на плечи навалилась.
Но всё же надо бы разведать,
Спросил подвыпившего деда –
Он под уздцы кобылку вёл,
Остановил своим вопросом,
«Как быстро движется помол?»
«Кукую, паря, дён уж восемь,
А не видать конца и края –
Вишь, не один я тута маюсь,
Ты будешь во-он за тем, как будто,
Поломки часты, поминутны…»
И указал на казака —
Молодого паренька.
«Он, как и ты, пришёл на паре,
А перед ним прибыл татарин,
Я, паря, тут распорядитель –
Очерёдности хранитель,
Назначен мельником, учти!
Располагайся тут и жди».
Дела мои чернее сажи!
Куда пойдёшь, кому что скажешь?
Коней распряг, пастись отправил
Стреножив ноги, прибрал сбрую,
Перекусив, ночлег наладил
И до утра на боковую.
Зерно не стал в мучник таскать,
Пошто зря пуп-то надрывать?
Солносяд был чист, навроде,
Звездило небо – быть погоде.
Проснулся рано-поутру,
Подсел к чужому костерку,
По воду я к живцу сходил,
И свой носатик вскипятил.
Почаёвничал недолго:
Тогда свирепствовали волки,
Сходил проведать в лес коней –
Нашёл их рядом, в табуне.
Меня  увидевши, заржали,
А я назад к своей печали.
Послушал новости и байки,
Своим шёл чередом помол…
У мельника почистил стайку –
Был у него богатый стол.
Свои харчи я экономил.
Превратно мельник меня понял:
«Без очереди ни-ни-ни,
Ты  эти мысли прочь гони:
Моя мне честь всего дороже....
Потом с какой я буду рожей
В глаза обманутым глядеть?
Всем хочется домой-то, ведь...».
Растолковал ему в чём дело,
У него не закипело...
И стал я думать, размышлять,
Ещё что можно предпринять?
Не в том, чтобы удвоить прыть
И к жерновам путь сократить.
Вернуться без муки домой?
Не дело это, понимаю....
Потерял я сон, покой...»
Ребята слушают, внимают
С неподдельным интересом.....
Гляжу, в сторонке под навесом
На прогнувшейся жердине
В рядочек вялятся рыбины,
От мухоты прикрыты марлей.
Первой в ряду....совсем не карлик,
А говорит, что нету клёва...
Остаться б здесь, найти бы повод...
Разузнать наживку, снасти.
С неделю было же ненастье!
А дед нашёл к удаче путь.
Придумать надо что-нибудь....
Как половчее всё обстряпать?
Осётр ушлый, а не лапоть....
Отменный всё же он рыбак!
Может, какое знает слово?
Гальян, пескарь, редко чебак –
Моим всегда были уловом.
У родных-то берегов....
«Нашёл работу для мозгов…», –
Услышал голос деда снова.
Вот это да! Вот это новость!
Мои дед мысли прочитал?!
Ах, нет... Рассказ свой продолжал:
«И так кумекаю и этак...
Жаль, сын ещё был малолеток,
А то бы взял с собой его,
Оставил бы ему зерно,
А сам не ведал дома скуки:
Нужны в хозяйстве мои руки,
Я дел бы там наворотил...
А здешний быт меня бесил!
Братан не мог мне пособить,
Чтоб очерёдностью делиться:
Ему кобылу сторожить –
Должна вот-вот ожеребиться.
Откуда же мне было знать,
Что тут придётся куковать?
Сомкнулись мысли на одном:
Нужен мне подножный корм –
Без него не протянуть!
Но чем мне брюхо обмануть?
Взял ведро и по грибы,
Лес рядом – пять минут ходьбы.
Трёхлинейку – может быть,
Удастся птицу подстрелить,
Иль посерьёзнее кого-то.
Хоть не сезон ещё охоты,
Кушать хочется всегда –
Не утолит голод вода.

Глава 8.
Но люди тоже ведь не дремлют,
Ценя достоинства гриба,
Хоть перерой глазами землю,
Коли прошла здесь голытьба!
Не один, видать, я умный...
Из-под ног внезапно с шумом
Поднялся выводок рябцов,
С полсотни пролетев шагов,
Деловито приземлились.....
В лесной подстилке растворились!
Переросли лишь воробья...
По сторонам, под ноги я
Смотрю внимательно, петляю,
Траву густую раздвигаю
Дрычком, оружьем грибников,
Всё напрасно – нет грибов!
Часа три убил впустую,
Ноги сбил, хожу, лютую.
Хотя следы грибной расправы
Попадались здесь и там.
Никто не скрылся от облавы…
Но обходя древесный хлам,
Вдруг вижу за вихрастой кочкой
Вот эти самые грибочки!
В лесной подстилке, как заплатки!
И не играют со мной в прятки.
Не на одну их там вязанку!
Похожи внешне на поганки....
Но от добра добра не ищут...
Нож разбудил за голенищем,
Нарезал с шапкою ведёрко,
Довольный  к мельнице пошоркал.
В пути вспугнул рябцов опять,
Поздний выводок, видать...
Уже заметно вечерело.
Я взялся сразу же за дело,
Когда на мельницу пришёл.
Принёс водицы ключевой,
Грибки помыл, костёр развёл.
И стал варить я суп грибной:
Молод был, проголодался;
Вокруг огня народ собрался:
Кто чай вечерний вскипятить,
Кто табачок чужой курить –
У костра всегда вольготно...
Последним делятся охотно,
То ли душу костёр греет,
То ли просто так добреют.
Кончался август на дворе.
И тут увидели в ведре
Грибы, что в суп не поместились.
Нехорошо все удивились:
«Супец неужто из них варишь?
Выбрось их немедля, паря!
Гриб поганый, ядовитый,
Не стоит жизнью рисковать».
Один нашёлся очень прыткий:
Хотел казан мой опростать,
Едва успел остановить....
Пришлось бы заново варить,
Двойную выполнять работу.
В Забайкалии в почёте
Для привередливой губы
Другие числятся грибы.
Это обабки и маслята,
Белянки, рыжики, опята...
С приставкой «под» берут всегда:
Грибам – деревья господа.
Перечислять всех не берусь,
Но царь грибов, конечно, груздь.
Хорош в засолку и для сушки,
Но эти вот, свиные ушки,
В съедобный список не попали:
Не доверял им мой народ,
Их поганками считали,
Бывало – и наоборот.....
И в наши дни, и в старину
За Бога примем Сатану
И верим всем его словам.
Судить бы надо по делам!
Как безмозглые тетери
Обещаньям всяким верим,
Мягко стелют краснобаи
И никогда не умолкают!
Из года в год одно и то же –
В ад мы катимся похоже!
Опять я не туда хватил....
Про гриб, конечно, разъяснил:
Мол, съешь – захочется ещё.
Они же снова за своё:
«Выбрось, паря, их не кушай,
Не упрямься, нас послушай!
Коль дорога тебе житуха,
В кусты снеси свои свинухи!
Доведёт тебя свинья....
В Чикое целая семья
Померла, как с две недели...
Может, так же вот поели!
А если худо, брат, с харчишкой,
Так мы поделимся излишком!
Зачем в себя вгоняешь нож?!»
С улыбкой слушал я галдёж,
Освещал, как мог, худое:
«В грибочках имя лишь свиное,
Их кушать может и татарин –
Правоверный мусульманин!
За жизнь свою без капли страха
И не боясь гнева Аллаха», –
Татарин тоже там сидел,
За разговором наблюдая.
А суп мой, между тем, кипел,
Грибной запах извергая.
Суп доварил – оближешь палец!
Всем предлагаю – отказались....
Опорожнил сам казанок.
«Взвоешь скоро ты, милок!
Полезешь с воплями на стены...»
Я ж на матрац, набитый сеном,
В углу дощаника улёгся,
К семье душа, однако, рвётся...
Как без меня там нынче дома?
Кричать отсюда: «Бог вам в помощь?»
Убирать скоро овёс.....
А я надолго здесь прирос.
Бессилье грудь сдавило туже ...
Есть чувство, чтобы было хуже?
В крестьянской жизни всегда будни,
Зимой и летом, круглый год,
Там божий день безбожно скудный –
Дел всегда невпроворот!
Братан, коль что, должно, поможет,
А думки сердце гложут, гложут....
Через край тревога льётся.
А мужикам, слышу, неймётся,
Когда грибы проявят месть,
И стану я на стенки лезть…
Не дождаться вам, тетери!
В грибах, что съел, я был уверен.
Бывают в счастье, правда, сбои,
Где чёрт тебе могилу роет?
Две войны, чай, за плечами,
Кормили часто нас речами,
Где только я не побывал....
Ну и грибы, конечно, знал.
Они в названиях разнятся,
Как рыба, звери и трава,
Их суть не может изменяться,
Но и устойчива молва.
Укоренится мысль в народе
И в заблуждение заводит,
Из поколенья в поколенье
Кочует предубежденье.
Лежу я, значится, горюю.....
Третью ночку здесь ночую.
Сколько их будет впереди?
А голос в темноте зудит:
«Посёскай, Ваньча, там...  послушай,
Скудает или отдал … душу?
Гри-б-ник... В печёнку гвоздь ему!
Ты там поближе-то к нему».
Сибиряки народ особый....
Кремень-народ! Сердечный люд!
Не зря ведь всякую «хворобу»
На излечение к нам шлют.
Понабилось уж «шуги»
Во всех уж уголках тайги.
Бывает, часто по ошибке,
Но всё равно, уж больно шибко:
С оглядкой суд всегда на власть...
Ну, этот Ваньча ко мне – шасть...
Аккуратно, словно вор:
«Ну, он того... щажишь помёр ...»,–
Коснувшись моего плеча.
Хотелось дать ему «леща» –
Ненавижу паникёров!
Угомонил едва свой норов…
(Он шепелявил, знать, не с детства).
И тут я сам решил отвлечься
От грустных мыслей и тоски.
Сон не идёт... Подам им зрелищ,
Коль так «пекутся» мужики.
И шепелявому: «Что мелешь?!
Молол бы лучше ты зерно,
И с очерёдностью б давно
За милу душу распрощались.
Не зря, однако, вы стращали:
Тошнит, однако, не пойму...»
Сменивши тон, мямлю ему,
Но, чтоб дощаник весь услышал.
Матрацы – шурх, и стало тише...
Внимание – успеха мать!
Можно спектаклю продолжать,
И вдохновенья дух попёр ….
Я был артист и режиссёр!
Кряхтя, поднялся на коленки,
Хотел сначала выбрать стенку,
Ту, что сподручней штурмовать,
Не причинив людям ущерба.
В потёмках, жаль, не разобрать –
Шмотьём завешаны, наверно.
Над головой свисали нары,
На них зажгли свечи огарок,
В тусклом мерцании огня
Уставились все на меня.
Полны внимания их лица,
И мне охота побеситься.
Двумя руками за живот,
Кривлю мычащий дико рот,
Бабой рожающей кричу,
Устану, малость помолчу.
Потом с удвоенною силой
Даю понять, что свет не милый.
Когда от воплей отдыхаю,
Украдкой всё же наблюдаю
За обстановкою вокруг:
В каком мне ракурсе стараться,
Изображать страданье мук ?
По-первости, одно злорадство....
Одни ехидные ухмылки,
Лишь кое-кто скребёт в затылке.
Нашлись и те, что даже ржали:
«Мы же тебя предупреждали!
Не слушал зря ты, умник, нас,
Сам заложил в брюхо фугас....
Не ровен час, поди, рванёт!
Да он в штанах всё унесёт!
Но если есть на нём кальсоны!»
Смех перекатывался в стоны.
Но я на них совсем не злюсь:
Потом над ними посмеюсь.
Последним буду я, братушки,
Не хайте впредь мои свинушки!
Вновь повторил свои аккорды,
Вниманьем зрителей владея,
С перекошенною мордой
Нисколько горло не жалея.
В роль свою так воплотился,
Как в самом деле отравился.
Его величество талант
Блистал во мне, как бриллиант!
Повыл недолго серым волком....
Краем глаза – нету толку,
Не спешат явить заботу,
Дать совет, как вызвать рвоту,
Чтоб выгнать яды из желудка,
Подальше лишь свои обутки:
«Ишшо в них гадости нальёт!»
Очерствел совсем народ.
Нет состраданья никакого....
А если бы и впрямь хреново?
Что, помирать тута ложись!?
Обесценилась свободой
Человеческая жизнь
В братоубийственные годы!
Кто только не был к ним причастен...
Оттуда все наши несчастья ....
Миллионы жизней зря !!!
Заменили лишь царя ....
На нерусского, к тому же.
«Чё, не сладок, паря, ужин?» –
Спросили ласково, не зло.
Вот тут меня и прорвало!
Перестал я выть, рычать,
Стал власть Совецку порицать,
Былых лет идиотизм...
Весь людоедский социлизм,
Картину быта, весь пейзаж –
Такая вот случилась блажь.
В раж вошёл уж без притворства.
Присмирели мужики.....
А я крою дальше остро.
Смотрю, сжимают кулаки....
С нар послезали даже вниз,
Неужто тузить собрались ?
Но это-то, ребятки, зря:
Лозунги лишь октября
Напомнил вам я ненароком,
Обидно будет – выйдет боком:
Не я же рай вам обещал,
А после слово не сдержал,
Не у меня ключ от Кремля.
Не стал их больше утомлять:
Чую, недолго до беды...
Прям, ни туды и ни сюды.
Обрисовал жизни портрет …..
Найду я выход или нет?
Но скудого дальше корчу,
А  что мне делать оставалось?
По сторонам смотрю лишь зорче :
Рядом со мной кольцо сжималась.
Пузыри ртом выпускаю,
Слюни в пену превращаю.
Вплотную уж со мной сопели:
– Надо же ... и в самом деле...
Видно конец его близится,
Коль ничего здесь не боится!
– И складно как про всё, однако,
Как промысловая собака...
– Одним словом – молодец !
Жаль, что больше не жилец…
– Слышь, как смертушку зовёт,
К утру, пожалуй, отойдёт.
– Неча было грибы жрать...
– Надо за мельником послать !
Не сразу мельник заявился:
Гонцов два раза посылали.
Слышал, дорогой матерился –
От работы оторвали.
Войдя в дощаник, прогудел:
«Кто тут грибочки мои съел?
Скрепили только что ремни,
А вы мне новой тут возни!
Кто помирает ? Покажите...»
Ко мне бочком прошёл со свитой,
Белый, как шмель, когда в пыльце,
С кислой миной на лице.
Поднесли ему свечу ...
А я притих, лежу, молчу.
Ко мне склонился деловито,
Дохнул – немытое корыто...,
Когда от грязи закисает.
– А, чьих он будет? – Мы не знаем…
– И, как давно он куролесит?
– Почитай, когда стемняло,
Часа два, как черти месят ….
Его же салом по мусалам!»
–Ты, брат, того … давай крепись ...
Эх, окаянна наша жизнь!
Не знаешь, где найдёшь хворобу....
Не за пазухой у Бога...
Постоял ещё немножко:
«Пошли, ребята, что тут вошкать!»
Все вышли с мельником во двор.
Будет, однако, разговор.
Навострил свои я уши,
Страсть хотелось их послушать:
Шибко через край хватил,
Про власть-то крепко замутил!
Богато мельник наш живёт
И куда надо донесёт.
Его,  поди уж, просветили
Или собрались просвещать.
Дверь в дощаник не закрыли,
Не лишним было бы узнать.
К двери подполз я осторожно:
Первоисточник всех надёжней.
«Про всё, что он в бреду буровил, –
С расстановкой мельник молвил. –
Позабудьте … нет крамолы ...
Но всё же он большая сволочь,
Коли не принял ваш совет!
А мне теперь держать ответ ...
Яд грибной своё возьмёт,
Не ровен час, мужик помрёт,
А с телом много заморок ...
У нас же дел невпроворот!
Чека нагрянет, всем допросы ...»
И почему-то, шмыгнув носом:
«Дело нужно так обставить ...
Кто знает, где его зерно?
Надо в помол его наладить,
Коней найдите заодно,
Мукой загрузим, а там с Богом!
Кони найдут домой дорогу.
Всяко случается в пути ...
Возу подальше бы уйти!
Без вошкотни, живее, братцы!
Нужно всем нам постараться,
Ночь лунявая, светло,
Дай же, Бог, чтоб пронесло!
Зерно его скорей в помол!
Ну, что стоим?! Пошёл! Пошёл!»
Голос мельника был строг.
Подняли шум десятки ног,
Мысль всем пришлась по нраву.
Вот так, думаю, забава ....
Обернулась каким боком ....
Открываться им не стал:
Укоротят жизнь ненароком –
Мельник зад свой прикрывал.
А нет бы, к лекарю отправить
И попытаться всё исправить.
Бездушье полное кругом ....
А все ведь кинулись бегом
Исполнять свой интерес,
Лишь бы помер я не здесь.
Лишь бы зёрнышек помол
Своим ходом дальше шёл.
А в самом деле б траванулся?
Наверняка бы там загнулся!
В задумке было мне открыться
И сердечно извиниться.
Мол, пошутил, простите, братцы,
И всем нам вместе посмеяться.
Другой здесь вышел коленкор.....
Нет радости, что я с мукой
Мельничный покину двор 
И вскоре возвернусь домой.
При царе ... при Николашке
Тоже ведь жилось не слаще,
Но на душе было уютней,
Хотя цвет серый был у будней.
В беде какой или печали
На помощь мельников не звали,
Обмелел народ без Бога.
Той ли мы идём дорогой?
Зерно, конечно, помололи –
Я до конца стонал от «боли»…
Коняг в телегу запрягли,
Под утро загрузить смогли.
Меня, как куль, на воз с мукой,
И кони повезли домой…

Глава 8.
Осётр закончил свой рассказ,
Мы тоже рты свои закрыли,
И, оглядев с улыбкой нас:
«Вы что же это приуныли?
Сейчас костёрчик оживим
И водицу вскипятим.
Во рту без чая пересохло...
Вам в путь пора: уже не свогло.
Подсохли и кусты, и травка,
Полпачки есть ещё заварки ....
Не могу долго без чая?
И вам испить не помешает.
Вон там за вербой живчик бьёт,
Кто водички принесёт?»
Опередил нас всех Витюха :
«Один момент! Слетаю мухой!»
Догадался в один миг,
Что «живчик»  – это лишь родник.

Глава 9.
Дым костра меж нас витает,
Ест глаза и портит нервы,
Чай губы, пальцы обжигает
Жестью баночек консервных:
Не хватило на всех кружек.
«Чай не вкусен, коль остужен …», –
Разглагольствует дедок.
«У нас в кипящий котелок,
Из воды ... речную гальку ..
Повсеместно в Забайкалье ...
По дну, по стенкам камень бьёт,
Как будто конь в тревоге ржёт,
Пузыри галопом мечет ...
Чай называется – «жеребчик».
Один глоток – блаженства воз,
Босиком, вроде, Христос!
По твоему нутру гуляет...
Чай людям крепко помогает!»
Улыбаясь нам счастливо
Приговаривал рыбак:
«Чай не пил, какая сила?
Чай попил – совсем ослаб!»
Осётр в прекрасном настроеньи –
Не упустить бы мне везенье!
Плохое вспомнит – рассердится…
Ночевать пора проситься.
C блаженством чай Осётр свой пил ...
«Плечо я, деда, надсадил,
Наутёк, когда в грозу ....
Короб свой не донесу ...
Будь неладен этот бег,
Можно, останусь на ночлег?
Мне немного места надо.
И вам, глядишь, будет отрада.
К утру я буду уж здоров,
А на ночь заготовлю дров:
Рукой я правою владею».
«Оставайся, места хватит,
И мне-ка будет веселее,
Оповести лишь только матерь».
«Ребята не сочтут за труд,
Мамке всё передадут».
Тут локоть Ванькин мне под бок:
«Я  что, тебе бы не помог?
Я друг тебе или бревно?
Мы же вечером в кино…
На «Чапаева» ...,  забыл?»
Мой шёпот Ваньке объяснил
Причину моего ночлега.
«Ну, если так – секи за дедом,
Я тёте Лизе передам...
«Утрём носы всем пацанам!
Всё потом мне проиграешь?
Я никому – меня ты знаешь!»

Глава 10.
Как ни старался осторожно
Чай из жестяной банки пить,
Обжёг язык, на пальцах кожу,
Но сердце радостно стучит:
Останусь здесь я до утра
У рыбацкого костра!
Дед не жадный, мне расскажет ...
«А  что же, дедушка, вы сажей
Власть Советскую чернили?!
А вы все рты свои раскрыли!»
Это Наташка... Ну и ведьма!
Испортит всю мне тут обедню!
Вон дед уже насупил брови ....
Сказано ж – в бреду буровил!
Давно же было! ...Троглодит!
И кто же власть не материт?
Мой отец, как подопьёт,
Не так по кочкам пронесёт!
Нет ничего в этом плохого:
Так люди «пар» свой выпускают...
За анекдоты про Хрущёва
Вряд ли кого в тюрьму сажают!
Наташка зря издала звук...
«Когда грибочки подрастут,
Приходите, буду рад:
Люблю пронырливых ребят!»
Осётр с вопросом не возился...
«А с вами я омолодился!
Пора, однако, в путь-дорогу,
Собирайтесь понемногу!
Просохли у деревьев косы,
Тропой пройдёте по покосу..., –
Дед стал дорогу объяснять. –
В лесу тропа уткнётся в падь,
Предельно будьте осторожны:
Жердочки больно ненадёжны,
На слеги вам бы опереться ...».
И на меня он посмотрел.
Я и не думал отвертеться...
«Ты же проводишь их, пострел?
Топор я дам тебе, Петрунча,
Ты сам плечо своё не мучай:
Есть кому вырубить слежки.
Пошто средь вас слышу смешки?
Такой вот будет уговор ...
Ты, главное,  назад топор:
Мне без него здесь, как без рук:
В лесу он настоящий друг. –
Инструмент мне свой вручил 
И дальше пацанов учил, –
С тропы вам важно бы не сбиться,
Вон солнышко куда катится, –
И указал рукой на Запад. –
Поспешать надо ребята!
Ты, Виктор, будь у них старшой».
«Да, ладно, это же домой ...
А любо, что зерно смололи!
Ну, все готовы? Пошли, что ли?»