Встреча. часть первая

«Сон»

Я в море грёз тону средь ночи…
Сияет полная луна…
Короткий миг свиданья очень
"Жемчужина с морского дна"

Любовь моя всегда далёко
Будь рядом иль за сотни верст.
Мечта одна - лишь видеть кротко
Свет дарит ярче тысяч звёзд.

И жарко греет обжигая,
Всю мою душу изнутри.
Как пламень, грешника терзая,
До самой утренней зари...

«Жизнь без нее»

Вновь новый день берет начало...
И вновь открыт для жизни взор,
Я понял, что меня терзало-
Лучей причудливый узор,

Что сыновья луны (Дианы) зовутся,
Даря безумие порой,
Едва рождаясь, прочь уж рвутся,
Столь увлеченные игрой.

Они, как ребятня шальная,
Что птиц гоняет по дворам,
Нас в сон уносит, заклиная,
Не вспомнив грезы  по утрам,

Мечтать о возвращении чудном
В морскую синь, где средь песка
В одном мгновении жемчужном
Мечта несбыточно близка.

Лишь мысль о Ней дарует счастье,
Пусть даже на короткий миг.
И самый ясный день – ненастье,
Коль образ милый не возник.

«Обретая крылья»

В чреде  ночей таких лучистых
Я за полночь не смог уснуть
И был готов позвать нечистых,
Чтоб хоть ценой души взглянуть

В очей любимых океаны,
В которых тонут небеса,
Тогда игра сынов Дианы
Вдруг сотворила чудеса:

Я, взяв за кончик лишь такого
Мгновенно в небо возносясь,
Не смея вымолвить ни слова,
Летел к мечте с землёй простясь...

Так, словно не было преграды,
Паря стремительно меж звёзд
Любовь моя - моя отрада -
Царица самых сладких грёз.

«Царица грез моих»

Притом, она меня не знала,
Быть может, видела едва,
Не примечая, забывала,
Летели дни как с древ листва...

А в час полуночи, мечтая,
О сцене, театре и кино,
Актрисой с детства быть желая
Она готовилась давно:

Учила речь, манеры, пьесы,
Держать себя перед людьми.
Стараясь искренне и честно
Была готова лечь костьми,

Входя слегка хотя бы в роль,
Даже на самом дальнем фоне,
Без сна и отдыха, сквозь боль,
Счастливого не смазав тона,

Заливисто смеясь, по-детски
Дарить улыбку всем вокруг.
Вмиг зал наполнить грустью резкой,
И, даже ты, мой милый друг,

Увидев лик её прелестный,
Тоской исполнившийся вмиг,
Сочувствием к героям пьесы
До глубины б души проник.

Вот так Она сковать умела
Одно иль сотню разом лиц,
Ввергнуть сочувствие всецело
Крестьян, дворян, императриц.

Летели дни, сменялись маски:
Любви, разлуки, доброты,
Ревности, зависти и ласки
Ловя овации, цветы,

Привыкла жить она, играя,
На сцене же играя – жить:
В любви безумии сгорая,
В тоске по милому грустить.

А жизнь все шла своим укладом,
Менялись люди, пьесы, дни,
И те, кто был с ней часто рядом
Не замечали западни,

В которою она вгоняла
Себя все крепче с каждым днем.
Как раз тогда, когда впускала
Чужие образы в свой "дом"

Здесь душу домом мы назвали
Душа была её чиста.
Чище слезы детей (вначале)
Белее чистого листа.

Ценой успеха стали чувства
Она сумела их сковать,
И в сердце станет скоро пусто.
Ей этого не избежать.

Казалось всем – такая дива,
И в жизни складно все у ней,
По-своему судьба игрива
Одна игра другой чудней.

«Еще лишь шаг»

А я, все ближе, ближе, ближе.
Лечу во сне (иль наяву)…
И в пору уж спуститься ниже,
Оставив неба синеву,

Предстать перед своей мечтою
(Вдруг лишь один мне дали шанс)
Иль разделить любовь с любовью,
Иль отпустить, коснувшись раз.

Но как начать? Представ пред нею
Средь ночи, сон её прервав,
(Ни молвить, ни вздохнуть не смеет),
Иль разбудить, поцеловав?

Уж до рассвета оставалось
Не многим боле полчаса,
А в голове уж разыгралось,
Как просыпается Краса

Краса мечты его заветной,
И как встречается их взор
К исходу тьмы, в час предрассветный
Сплетаются в один узор

Две жизни, две судьбы, две мысли
Сквозь все преграды бытия.
В едином обретая смысле
Значенье «Мы» вместо двух «Я»

«Встреча. Пробужденье»

И вдруг, красавица вернулась
Из дальних странствий мира грёз…
Совсем легонько потянулась,
Раскрыла очи: в свете звезд

Над ней стоял небесный странник,
Открывши широко глаза,
Сынов диановых избранник,
Не смея слова ей сказать.

Однако медлить уж нет мочи.
Сейчас иль никогда! Пора!
Другой такой не будет ночи,
Ни дня не будет, ни утра.

Сказать ей надобно так много,
Что лишь она - светило дней
Что нет ему пути иного
В судьбе измученной своей.

"О, Ангел мой, предел мечтаний,
Позволь предстать перед тобой.
Встречая, был смущен и кроток,
Робел ведомым быть судьбой.

Теперь, пройдя чрез сумрак ночи,
Навстречу жизни всей мечте,
Я, став решительней всех прочих,
Отдамся Вашей доброте.

Не смея думать о надежде
на чувства теплые ко мне,
Отринув все что было прежде,
Я руки устремил к Луне:

«О, лунный образ бесподобный,
Дианы совершенный лик,
Одной лишь волею способный,
Так повелеть, чтоб я возник

Пред той, что образы сменяет,
Живя сто жизней за одну,
Той, что меня не замечает,
В очах которой я тону.

Отдам я все за эту волю,
Не прогневись, не откажись,
Мне не снести столь горькой доли,
Как без моей любимой жизнь»

Лишь вымолвив свое томленье
В луч лунный обратился он –
Исчез, оставив ей сомненья:
Кто был со мной? То явь иль сон?

«Одна неделя до премьеры…»

Луч солнца чрез окно забрезжил,
Уж новый день предвозвестив.
Она, изгнав сомненья прежде,
Легко из сердца отпустив,

Готовясь к новой, к лучшей роли,
Исполненной духовной боли,
В финале счастия обретшей,
К светилам ночи возлетевшей,

Помыслив так: «Вдруг сон - не сон?
Виденьем счастья иль несчастья
Явился в полнолунье он?
С небес, Диановою властью?

Ах, знать бы мне заранье что
Этот посланник возвещает?
Визит в ночи, признанье то,
Что глас его мне изрекает…

Но репетиций час грядет,
Пора с сомненьями расстаться,
Через неделю день придет,
Ради которого стараться

Свой лучший образ всем являть,
Наполнив облик свой тоскою,
Вновь жизнь лишь в маске обретать.
Так было сотни раз доколе

Моя не вырвется душа,
Ко дну прикованная сердца.
Из клетки образа, круша
Оград из сотен масок дверцы,

Что возводились мной в ученье
Чтоб лучшей стать на все века,
В искусстве перевоплощенья.
И грань души уже близка…»