Письмо для мадам Никто

Привет тебе, моя дорогая Никто,
с барханов жаркого Ниоткуда
Пишу тебе с высоты верблюда
что совсем, оказывается, не легко.

Караван с восходом покинет оазис
и вокруг разольется бескрайняя смерть.
Я взволнован. Я вздумал Сахару измерить,
в надежде скрыться от Америк и Азий.

В пустыне познается геометрия тел:
Оазис есть лучшая модель для точки, —
рассуждаю я, перебирая четки, —
там, где мгновение есть сумма лет.

Если оазис есть точка, то плоскость
несомненно есть совокупность дюн.
ибо дюна здесь — что за Дунаем гунн —
кочевник, несущий обратную ловкость.

В пустыне познается и смерти закон:
ибо жизнь — это ломанная, сумма отрезков,
сводящих точки пути в желании дерзком
выжить. И жаждущий страстно — спасен.

И если истина зарыта в песках под ногами,
то истина эта есть живая оазисная вода.
Потому я и странствовал все эти года,
среди барханов живущих, порой, веками.

Пишу тебе, за моря, за горы, так далеко,
как уже позабыл, что бывает.
Пишу письмо, в котором тебе посылает
привет твой верный месье Никто.


        3, 5 февраля 2010 г.