Тень

В начале я была лишь тенью.
В начале мира я была слепа.
И хоть то бесконечный день был,
Вокруг царили темнота и мгла.

Нашла я в мраке том источник силы -
То был огонь, из пустоты горящий.
Я в странствии замёрзла и остыла,
А это был алтарь животворящий.

Но я не видела его свеченья,
Глаза мне затмевал туман лиловый.
Желая полного от жизни отреченья,
Шагнула я в огонь свинцовый.

Мой громкий крик разрушил стены зала,
И, испаряясь, улетали слёзы,
А в этот миг от боли я страдала,
Но создала прекрасные вам звёзды.

Взрывалась кожа пузырями на руках.
Они, горящие, взлетели словно птицы,
И мне не описать ни в чьих стихах,
Как из моих костей вселенная родится.

Сгорела вся, осталась только тень -
Напоминание о том проклятье,
Что на меня нашло в тот день,
Когда взяла я мир в свои объятья.

Теперь я вижу всё лиловыми глазами
И за тобой слежу, не позволяя людям
Наполнить жизнь твою горючими слезами.
С тобой мы счастье из глубин добудем.



И вот брожу во тьме я, мир создав.
Так тихо, одиноко в сих владеньях. .
Смотрю, как люди, свой совет созвав,
Меня войной хотят вогнать в сомненье.

И плачу каждый раз, когда на поле
Лежит солдат с разбитыми часами.
Его душа теперь летит на волю,
Омою тело чёрными слезами.

И каждый дом, разрушенный войною,
И каждую семью, что вдруг распалась,
Я окроплю горючею слезою,
И моё сердце снова сломит жалость.



Брожу я ведь и между снов людских
И там люблю я насылать им муки,
Чтоб наяву им не было таких
Страданий, что я шлю от скуки.

И снова проходя среди палат их тёмных,
Нашла одну, что всех палат темней,
А в ней сидел поэт, больной и неуёмный.
Он пригласил меня погреться у костей.

Они в камине заменяли доски.
Поэт сидел, укрывшись серым пледом.
Он мне налил в бокал неброский
Душистый чай, что пахнет летом.

Он говорил со мной о мире и о жизни.
Он со смеху катился каждый раз,
Когда вела я с ним себя капризно
Или же взгляд ловил моих лиловых глаз.

Я отвечала на его вопросы смело.
И вот впервые с дня миросозданья
Мою больную душу что-то грело,
Прервать беседу не было желанья.

Он знать хотел все тайны мирозданья,
Но как ему мне рассказать о боли?
И я врала, и нет мне оправданья.
Пред его словом я была безвольна.

Он всё хотел узнать, что ему делать,
Но я не строю людям планы наперёд
И знаю только, что их бренно тело
Когда-нибудь истлеет и умрёт.

Могла сказать ему, как жить не нужно.
Ошибки помнила я всех своих детей.
И пусть его согреет ветер южный,
Что развевает прах моих костей.



И вот за чашкой третьей иль четвёртой
Он сделался грустнее серой тучи.
Почувствовала пульс его аорты.
Я знала, что его сомненье мучит.

Он начал спрашивать меня о тех вещах,
Которые познать мне не под силу.
И чувствовала я, что близок крах.
В моих владеньях заскрипели пилы.

Про верность, про любовь, про детский смех.
Он вопрошал, дрожа при каждом слове.
Я не хотела брать на душу грех,
Но рассказала всё о своей боли.

И улыбнулся он лукавою улыбкой.
Он понял всё, что так узнать хотел.
Схватился за поводья жизни прыткой.
Своей душой он в светлый мир взлетел.

И в нём увидела я смысл боли той,
Что вкладывала в каждую крупицу.
Смогла его душевной теплотой,
Как из источника, водой напиться.

Мы пили чай, смеясь, не зная меры,
Но он боялся мне смотреть в глаза.
В минуту тишины и смирной веры
Лиловая с щеки стекла слеза.

Я — жизнь, я поняла, что нужно мне.
Любить  детей, которых породила,
А не топить свою тоску в вине.
И другу свежий чай я заварила.

В свой дар горячий из холодных рук,
В напиток тот вложила всю любовь.
Я слышала родного сердца стук.
Его горячая теперь наполнит кровь.

Я так хотела взять его с собой.
Любила бы всегда, и не бросала.
Но каждый раз он говорил с тоской.
Просил, чтоб я его не забирала.

Его любили там, вне снов и грёз,
И он хотел вернуться к Ней скорее,
Но, лишь заметив след лиловых слёз,
Обнял меня, прижав к себе сильнее..

- Люблю тебя, посланник тьмы, -
Сказал, от слов своих слегка робея.
И он отдал мне все свои цветы,
Которые его с рожденья грели.

Его избавила я от пустых метаний
И указала путь едино-верный.
Не слышу больше я души терзаний.
Пусть будет он средь исцелённых первый.



Давно остывший чай я допила,
Ушла, обнявши друга на прощанье.
Немало получила я тепла.
Пожалуй, Больше, чем в момент созданья.

Я растворилась в плотном мраке зала,
Оставив с ним огонь своей любви,
Чтобы его любовь не угасала,
Кипела чтобы жизнь в его крови.