121. Круглый Зодиак... Послевкусие...

121. Круглый Зодиак... Послевкусие...



Многоопытная подруга подводит меня к прилавку с
грудой серых устриц на нем. Устрицы напоминают
морские плоские камни, испачканные дурно
пахнущими водорослями.
Вид кучи этой весьма непривлекателен и своей
непривлекательностью может тягаться лишь с
запахом. Непривычным неискушенному обонянию.
Мы заходим в маленький погребок, и подруга
заказывает устрицы со всем тем, что к ним полагается.
Достает нежную субстанцию, кладет на язык и сидит
некоторое время крепко зажмурив глаза.
Я заказываю сухое белое вино. Легкое и терпкое.
Пью маленькими глотками, посасываю ломтик
лимона.
Знаю - моя спутница непременно расскажет что-
нибудь поучительное и соотносящееся со временем и
местом.
Я не ошибся.
Насладившись устричным вкусом, Регина начинает
рассказывать "притчу" о прелести послевкусия.
Все её истории исполнены смысла. На первый взгляд
непонятного.
Понимание придёт потом. Но это "потом" случится
обязательно.
Всенепременно!
И о послевкусии Регина говорит, как заправский
сомелье.
Она говорит на сей раз о послевкусии... близости...
Тема скользкая. Такая же, как устричная плоть. Тема,
заглатываемая целиком, как умопомрачительный
моллюск и оставляющая незабываемый
привкус... аромат... послевкусие...
Говорим о запахах любви. Говорит она. Я слушаю
внимательно.
Соглашаться или не соглашаться, решу потом. Когда
придет ко мне понимание. Когда беседа наша войдет в
сознание и станет его неотъемлемой частью.
Она учит ощущать "запах запаха". Душу его.
И постепенно я улавливаю смысл речей Регины.
Вспоминаю, как не выносил вкус маслин, не выносил
их запах.
Вид их, жирно развалившихся в огромных лотках на
прилавках рабных магазинов столицы, вызывал
отвращение.
Почему-то вспоминался Несмертельный Голован,
вырезающий из своего тела такого вот вида
ужасающие наросты.
А потом, повзрослев, жалел, что не наелся тогда этого
чуда из чудес.
Не наелся именно тех маслин, маслин из магазинов
детства.
Когда и реки текли молочные, и берега кисельные еще
имелись в наличие.
А нежный шелест слов Регины всё влетает и влетает в
уши.
Легкое вино чуть будоражит кровь... совсем чуть-чуть...
И мне уже хочется устриц, но почему-то хочется, чтобы
именно она... Регина вложила в уста это нежное,
изысканное лакомство... как вкладывает она в уши мои
"вещи" изысканные не менее...
Регина лениво обмакивает в соус маленькие соленые
крекеры и просит заказать для неё горячие колбаски...
Она знает - в её присутствии я начисто теряю аппетит...
Почему?
Я не влюблен... отнюдь... скорее очарован, как можно
быть очарованным, скажем, красивым фонтаном, или
багрянцем осеннего дня...
Я очарован её мироощущением, умением говорить обо
всём со свойственной лишь ей одной
непринужденостью...
Она напоминает набоковскую героиню... Легкомысленную и
манящую. Женщину, о которой
помнят всегда...
Помнят её аромат, серебристый смех...
Даже если всё это лишь ваше и только ваше
ощущение...

Oткладываю "рукопись".
Кто моя героиня? Образ собирательный, или?..
Парижские разговоры и "зарисовки" бывали разными. Порой
зашкаливающими за все возможные и
невозможные рамки.
Человеку мыслящему всегда интересно - что будет...
если?
И вот... всплыло...
Устрицы... Воспоминание о встрече с парижским
другом.
Человеком, который вновь остался чуть в стороне от...
Что-то мне все это напоминает?
Что-то... Кого-то...
Не слишком напрягаясь, "обнаруживаю"
газдановского героя-повествователя, испытывающего
сложнейшие чувства к предмету, которому иные не
придают ни малейшего значения.
В "квазибогемном" мире его героев, главная фигура -
Женщина. Центр его... несмотря на то что он "страдал
всю жизнь от непреодолимого чрезвычайно упорного
раздвоения ... самым грустным результатом этого
раздвоения был мой душевный опыт по отношению к
женщинам. Я давно ловил себя на том, что вот я слежу
жадными и почти чужими глазами за тяжелым и
грубым женским лицом, в котором самый
внимательный и самый беспристрастный наблюдатель
тщетно искал бы какой бы то ни было
одухотворенности. Я не мог не видеть, что эта
женщина одета с вызывающим и неизменным
безвкусием, так же, как я не мог предполагать в ней
ничего, кроме чисто животных рефлексов, - и все же
движения ее тела и раскачивающаяся ее походка
каждый раз производили на меня непостижимо
сильное впечатление"...
Мне кажется, из такой вот субстанции растут корни
того, о чем я поведала выше, изложив увиденное в
своей манере...
И тем не менее, приятно, что вызываешь некие чувства
и ощущения...
И если по Мирабо - "Бунт против природы: женщина -
гений!", то гениальность у мужчин не почитается ни
бунтом, ни грехом.

Телефооон... Звонок его прерывает ход моих мыслей...
- Феликс?
Брат звонит из Лондона. Скоро он будет дома и все
мои мысли примут иной облик... возможно...



РИНА ФЕЛИКС