Плачет русалка Василий...

Плачет русалка Василий,
В чёрной-пречёрной тоске,
Ведь его женит, насильно,
Папа на жирной треске.

Вася не смеет перечить,
Слову что молвил отец,
И водкой пропитана печень,
А в миске морской огурец.

Он бы и вовсе не против,
С детства он с рыбой дружил,
С Машкой-селёдкой, севрюгой Авдотьей,
И дружбой той дорожил.

Только вот, страшная тайна
Идёт вслед за Васей всю жизнь -
Мерзкого рыбьего жира
Не терпит его организм.

Какое скажите тут счастье?
Какие найти здесь слова,
Когда дорогая супруга
Живой витамин гуппы А?

Но фатум, всё ж, беспощаден,
Отцовское слово – гранит,
И вот уже краб, Степан Тимофеич,
Костюм ко дню свадьбы кроит.

В день свадьбы шумела и пела
Вода в трёх десятках морей,
Шептались селёдки несмело
Креветки толклись у дверей,

Пришли и горбуши, и сёмги,
Десяток кальмаров, и вдруг,
На праздник явилась с улыбкой,
Синяя рыба-хирург.

Явилась уж килька с томатом,
И вобла, о стены стучась,
И всех своим видом смутили,
Копчёная мойва и язь.

Все пили, жевали, плясали,
От мальков до налимов седых,
И дружно, и пьяно кричали:
«Совет да любовь» молодым.

Был Вася взволнован, но стоек,
Смирился с финалом игры.
Хоть сердце боялось до колик
Что жизнь окунётся в жиры

Пусть будут печальные будни,
Обидные рыбьи слова,
И завтрак с обедом из рыбьего студня
На ужин морская трава.

Пускай же, решил Вася твёрдо,
Но будет треску он любить,
И печень, и сердце, жабры, и морду,
И всё что там может быть.

Но только треска появилась,
Боками и пузом тряся,
Сказала:  «Я всё же решилась,
И больше мне медлить нельзя!

Ты слишком уж тощенький, Вася,
Увы, за тебя не пойду,
Быть может найдёшь ты взаимности счастье,
А я ухожу к киту!

Русалка Василий заплакал,
Вновь сердце кольнула тоска,
Смотрел он как вдаль уплывала,
С китом дорогая треска.

Он после того не женился,
И с рыбой вообще не дружил,
Лишь литрами, чтобы забыться,
Жир рыбий без меры глушил.

А вместо нормальной закуски,
Он душу кромсал на куски,
Чёрный хлеб инкрустируя густо
Консервами «печень трески».