Песня о Воробье

Жил да был на белом свете,
Крылышками трогал ветер,
Среди птичьих склок и сплетен,
Одинокий воробей.

Он метался над землёю,
До поры не ведал горя,
Лишь одна проблема споры
Подстрекала всех сильней.

Он стихи слагал украдкой,
После утренней заряди,
После омовенья в кадке,
 И клевания червей.

Как же тут не возмутиться,
Что стихи слагает птица,
И не ворона, не синица,
А какой-то воробей.

Канарейки бились в клетках,
Соловьи ругались крепко,
Крест на воробье поставив,
Тягу к слову осудив.

Ну, а он, забыв про стаю,
Про помойки с червяками,
Про синичек с голубями,
Бился в тёмной чаще рифм.

Воробью казалось часто,
Будто нету птичьей власти,
Будто бы, ему для счастья
И помойка не нужна.

(Грустная концовка)
Будто строк печальный шорох,
Поважнее чёрствых корок,
И, лежащих у столовок,
Кружев прелого зерна

Только кто ж таких потерпит?
Собралась единой крепью,
И хлестнула чёрной плетью
Злая птичья семья.

Били клювами, крылами
Воробья на строфы рвали,
И перья наземь опадали,
Как поэтов имена.

Ну а после, взмыли стаи
Гомон в синеве растаял
Воробьиный труп оставив
Череде пустых невзгод.

И снег следами оцарапав,
Над поэтом птичьим плакал,
Стоя на ходулях-лапах,
Полосатый старый кот.


(Хорошая концовка, написана, специально для А.К.)

Жил да был на белом свете,
Трогал крылышками ветер,
Среди птичьих склок и сплетен,
Одинокий воробей.

Он метался над землёю,
До поры не ведал горя,
Лишь одна проблема споры
Подстрекала всех сильней.

Он стихи слагал, украдкой,
После утренней заряди,
После омовенья в кадке
И клевания червей.

Как же тут не возмутиться,
Что стихи слагает птица,
И не ворона, не синица,
А какой-то воробей.

Канарейки бились в клетках,
Соловьи ругались крепко,
Крест на воробье поставив,
Тягу к слову осудив.

Ну, а он, забыв про стаю,
Про помойки с червяками,
Про синичек с голубями,
Бился в тёмной чаще рифм.

Воробью казалось часто,
Будто нету птичьей власти,
Будто бы ему для счастья
И помойка не нужна.

Будто строк печальный шорох
Поважнее чёрствых корок,
И, лежащих у столовок,
Кружев прелого зерна

Как-то утром, стих слагая,
Он увидел попугая,
Тот, чихая и сморкаясь,
На берёзе восседал.

- Здравствуй! - попугай промолвил,
- Я избегнул злой неволи,
И лечу сейчас за море,
Где лет двести не бывал.

Там зимою светит солнце,
Там прибой о берег бьётся,
Там не шепчет, а поётся,
И стихи всегда звучат.
 
Полетим, с тобою в дали!
В царстве вольных попугаев,
Все твои поэмы славят!
О тебе все говорят.

И, конечно, он сорвался,
В царство дальнее подался…
И не слышно на помойке
Воробьиного стиха.

Ну а что же остальные?
Воробья не позабыли,
Все стихи восстановили,
Он теперь герой в веках.