Городские этюды

     ПАМЯТНИКИ
     Стынут пьедесталы.
Им приходилось горько подчиняться
Свободе оголённого пространства.
Объятьям времени и людям.

И, возникая далеко от дома,
Они к нему протягивали память
И ждали возвращения. Как жизни.

Ну, а потом к ним приходила слава.
К ногам склонялась терпкими устами.
А может, то цветы и были:
     Вон сколько их - летящих, красных, близких!

     Покой сходил на гордые подножья.
И, снисходя, лилось очарованье
Грядущих лет и прошлой старины,
Что состоит, как время, из песчинок.

И жесты, малоговорящие цветам,
Так притягательно владели миром...
Прислушайся. Постой и отдохни.

Сквозь мудрость, отведенную камням,
Я слышу их многоголосье.
Они ко мне протягивают руки.
     Путь продолжая, движется столетье.

     Ваятели горды своим уменьем.
Завидуя таланту воскрешённых,
Они ещё приумножают славу
Своих творений и своих творцов.

Как отголоски памяти живущих
Встречаются на наших перекрёстках
Огромные и близкие нам люди.
     И возникает светлое созвучье
     Людей и мира. 

2
   ДЕРЕВЬЯ
     Что мне они?
Зачем здесь, если не на них натыкаешься, ослеплённый? -
Камни земля рождает. Камни близки мне.
Камни навстречу. Падаю - в камни.

Не вмещаясь в узкие ноздри бульваров и парков,
Запахи жизни рвут каменелую почву.
Бисинки пота на лбу посеревшем асфальта.

Узкое лезвие стебля нависло над солнцем.
Целятся камни по праву в равновесие потерявших:
Горькое правое право.
     Побежали по лицу тени веток, словно морщины.

     Равновесье - единица непостоянства.
По сломанным хребтам, медля ещё, продолжаются соки.
Над перехваченным горлом слова ещё не остыли.
И летящей листве ещё нужны и ветер, и небо.

Продолжаясь в разлив непогоды беспокойно и мудро,
Порождая сумятицу чувств, ушли под чужое окошко
Деревья - врали и кривляки.

А ногам непривычно и больно ступать по каменьям,
Что на ощупь знакомы губам и ладоням.
Над потерявшим опору - всевластье деревьев.
     Смещается ось земли, возвращённая сильным.

     Услужлива память:
Подставляет расшатавшийся низкий стул детства.
День неприметно и тихо встает за плечами.
А там - неумело и грязно рисуют дети деревья.

Даром раздаёт расщедрившаяся память эти открытки:
Вёсны, осени, лето, зимы с видом больших деревьев.
Неправильно сильных деревьев - любимых защитников детства.
     Бьются руки деревьев между лицом и камнями.

     Помочь как, не знаю.

3
   О ПЛОЩАДЯХ
     Отчего так много детей?
Каруселью веселого детства встречает нас площадь.
Отражённая в солнце, она вырастает до неба.
И касается лба ощущенье простора.

И глаза - привыкают к высокому свету,
Поднимая и нас до больших сокровенных понятий.
Самым первым из них было самое светлое - праздник.

Не могла удержать. И делила его бесконечно
На колонны людей, на летящие крылья трибуны,
На огромное небо, которое было так близко.
     Ну, а праздник опять возвращался, огромный.

     Многосердечен и добр площадями мой путь.
Я на ваши ладони не монеты бросаю, а память.
Чтобы, вновь возвратившись на ваши притихшие камни,
Силу встречных ветров принять как пожатие друга.

Рассказать вам на равных о прожитых снах и сраженьях.
И услышать спокойные мудрые речи столетий.
Уходя, унести предвкушение встречи.

Словно сердце: притихнет, и вот уже сумрачно в теле.
Настороженно слушаю сбивчивость вашего пульса.
Вот затих. Вот опять участился. Быстрее.
     Шаги. - С человеком единство.

     И вновь ожидание встречи.
Благословляя в дорогу идущих, площадь потом
Не смыкает зеленых ресниц. Ожиданье
Множится звоном курантов над миром.

И вот затихает. Под утро приснятся
Площадям умудрённым их детища - люди.
Кто-то дольше, а кто занимает мгновенье.
     Как бесценный подарок приходит к нам площадь.
     Непривычно и пусто без них.

4
     ПОСЛЕДНЕЕ
Память моя, с кем была ты бедней, с кем богаче? -
С тем, кого ты не помнишь, иль с тем, что забыть попросила.
Поочередно ступаю на добрую землю.Память ей имя.

Можно ли помнить о том, что живешь ты на свете.
Рук только две у свободного легкого тела.
Вёсны сменяют слепящую искренность снега.

Исчезают, не встретясь, названия новые улиц.
Переходы в метро, словно солнечных дней лабиринты.
И дорожные знаки молчат мне порою.
     Отраженный мгновеньями город.

     Прикасаюсь и внемлю.
Вот ступени. Ведут они дальше, чем мне бы хотелось.
Предрекают рожденье мое, как и многих,
Сразу несколько лет, опоясанных болью.

Там глаза забинтованы множеством жалящих смертью
Бесконечных и бледных полосок бумаги. Не стоит
Вспоминать о них. Руки людей были тоньше.

И слабей на разрыв. Возникая в мигающем свете,
Эти руки делили со мною и веру, и знанья.
И Кремлевской стеной укрывали разбитое тело.
     Память моя заструилась в рассвет переулков.

     Как прекрасны Вы, Город!
Устам непривычным как вымолвить долю признанья
Мостам и проспектам. И Вашим вечерним молитвам.
Качаются тихо высокие птицы-деревья.

Уходят и вновь возвращаются сильные люди.
И Лобное место горит, освященное Вами.
И память моя отрешенно глядится сквозь время.
     Я не помню Вас, Город.

     Волненье и гордость за Вас мне мешают.