Она, как будто, вся соткана из Шекспира...

Она, как будто, вся соткана из Шекспира,
В ней страсть граничит с дерзостью,
И глаза чёрной пастью,
За укус которой полмира отдать...
Никакой  мерзости,
Только дерзостью и только страстью пахнет от неё
Кофейно-остро,
Нисколько не опасно,
Просто обволакивает так,
Что ноет сладко до самых костей мозга.

Она не идёт, она пишет,
Каждый шаг – это птица.
Стуком по асфальтовым страницам
Ложатся строчки.
И крючки, и закорючки карабкаются всё выше,
Прямо туда, где чьи-то забытые и разрушенные,
Отталкиваясь от крыши,
Падают в небо,
Требуя воплощения,
Превращаясь в письма старика Ли Бо.

Её вечера, разрубленные стёклами,
Истыканные светом
Чужих и уютных, и недоступных...
И некому щёлкнуть, и зашуршать одеждой.
Её вечера – угасшие надежды,
Которые выбросить жалко,
Но нестерпимо держать.

В пыльном водовороте,обедневшего красками мира,
Горит она – вся сотканная из Шекспира, и солёного серебра.