Сердце с кривою трещиной
Половинки руками неровно сжимая.
В этом доме вчера ночевал ты с женщиной,
В тишине бессловесности, лёжа у края.
Ночь издохла к утру, затянув небо дымкой,
Разбудила тебя, отобрав дыхание.
Она раньше ушла, ускользнув невидимкой,
Погремев ключом, унося признание.
Ты проводишь день в паутине отчаяния,
Бьёшься мыслями в черепе, веришь чему-то.
Всё умом поняв, гонишь ты ожидание,
Сочиняешь сюжеты, надеясь на чудо.
Топором палача в экран строки врубаются,
Рассекая последнюю тонкую нитку.
Ты хватаешь обрубок, но он извивается
И скользит между пальцами, чиркая бритвой.
Ты несёшь домой сердце с кривою трещиной,
Как трамвай по маршруту, безвольно шагаешь.
В дом, в котором ни дня не прожил ты с женщиной,
Бесполезную дверь, ослабев, открываешь.
А внутри — ничего. Ни в ларце с мечтами,
Ни в шкатулке с планами, — всё в пыль размётано.
И ты до темноты ходишь там кругами,
Спотыкаясь о то, что с собой увезла она.
Наконец упадёшь ты, сожжённый, скрюченный,
Закричишь немым от бессилия голосом.
Утром молча уснёшь ты, слезами измученный,
Стиснув пальцами голову, мокрые волосы.
И проснувшись когда-то, не весь, не полностью,
В сером сумраке времени остановившемся,
Ты поймёшь, что теперь вместо сердца — полость, и
Тебе не найти ни осколка в случившемся.
Лишь последнюю точку поставив, выжатый,
Прочитав отпечаток судьбы непрожитой,
Сможешь снова любить и любимым будешь ты.
Так чего опасаешься? Страшно быть собой?
Может думаешь, что всё растратил бесследно?
Подарив свою нежность, стал суше огня?
Что доверив ей тайны, стал нищим и бедным,
Словно нет тех секретов уже у тебя?
Это только морок, острой болью нашёптанный.
Каждый новый слой следующего утра
Сгладит рваный шов, на груди наложенный,
Память превратив в каплю перламутра.
Да, её не извлечь, не продать, не выбросить.
Да, никто не оценит, а лишь усмехнётся, —
Но ценнее подарка себе не выпросить.
В жизни всё пройдёт. Опыт остаётся.
Декабрь 2010
Свидетельство о публикации №117030907369