Судьба

Вновь под колеса дорога, стелется лентой прямой,
Солнце пригрело немного, пахнет полынью, травой,
Степь распахнула объятья, воздух прозрачен и чист,
Скучный и все же приятный, ветра осеннего свист.

Светлые дальние дали, свежестью радуют глаз,
 Сколько они повидали, горя, и счастья, и слез….
Сколько напористых, смелых, бросив уют и покой,
Взять у природы сумели, ключ, от ее кладовой.

Будет история помнить, на протяженье веков,
Был энергичный Наковник, Был Михаил Русаков,
Был кропотливый Сергиев, в деле дотошный всегда.
Многие были другие, внесшие долю труда,
Шли от зари до заката, по бездорожьям они,
Залежи руд Конурата, стали наградой для них.

Через пустынные дали, трудный тянулся маршрут,
Все же устав, они знали, дома их близкие ждут.
Знали, что их опаленных, солнцем и ветром степным,
Встретят родители, жены, дети под кровом родным.

Но одного рудознатца, дома семья не ждала:
Злая судьба, Блазноваца, издали к нам занесла.
Вместе с другими, под зноем, много дорог он прошел,
Крышу, чтоб стала родною, все же у нас не нашел.

Знали в степи Узун-Мурта, (так  «ЕГО» здесь нарекли),
В каждом ауле и в юрте, гостем он был дорогим.
Здесь получил он известность, маленькой Сербии сын,
За безупречную честность и за большие усы.

Перед начальством надменным, шапки своей не снимал,
В пору голодную, бедным, он заработать давал.
Сильный и духом, и телом, слово одно – «Богатырь»
Делал он нужное дело – поиск, запасов руды.

Все полевые сезоны, на склонах сопок искал…
А по далекому дому, сердце томила тоска.
Луч долгожданной надежды,, вспыхнул лишь раз для него,
Только домой как и прежде, он возвратиться не мог.

Не очерствело однако, сердце его от тоски,
С ближним, делил он зарплату, серого хлеба куски.

Вихрем над степью промчались, послеоктябрьские дни,
Волей судьбы, оставался, он как и прежде один.
Свыкся с годами с судьбою, хоть ее выбрал не сам,
Время прошлось сединою, по знаменитым усам.
Зимней порою в бураны, выйти во двор не могли,
Ночь наступала так рано, а керосин берегли.
С яркопылающей печки, лился по комнате свет.
Очень любил в зимний вечер, он с папиросой сидеть.
Долго глядеть со скамейки, молча, на пламя он мог,
Тоненькой, сизою змейкой, плыл с папиросы дымок,
Слушая зимнюю вьюгу, думал о чем-то своем,
Рядом хозяин с супругой, часто садились вдвоем.
В печку бросали поленья, чтобы огонь не погас,
Ждали всегда с нетерпеньем, старого серба рассказ.

Выла в трубе непогода, снег конопатил окно,
Он вспоминал свои годы, что пролетели давно,
Сербию помнил он ясно, помнил, Отчизну свою,
Все там казалось прекрасным, как в богоданном раю.

Он вспоминал ее горы, прелесть межгорных долин,
Зелень широких просторов, Среднедунайских равнин,
Синие воды Дуная, берег далекий во мгле,
Лучше, прекраснее края быть не могло на земле.

Помнил, как девушки пели, как расцветали сады,
Помнил, как ивы глядели в зеркало чистой воды.
То же там солнце светило, так же по небу плыло,
Только поласковей было, так беспощадно не жгло.

Там, на отчизне далекой, Родине бедной своей,
 Он не бывал одиноким среди родных и друзей.
Ставни грозились сорваться, вьюга свистела со зла,
А по щеке Блазноваца, тихо слезинка ползла.

Умер, неясно, однако, серб- Блазновац- Узун-Мурт
Толи на нарах в бараке, толь на дороге в пургу,
Толь покурить из барака, вышел он сильный мороз,
И во дворе одиноко, сидя на санях, замерз.

Жизнь одного человека – краткий истории миг,
Ветер- ровесник планеты, пылью заносит следы.


P. S.  Наковник, Сергиев, Русаков – геологи.
 Русакова, после разработок месторождения Конурат отправили в Америку в командировку, а после как побывавшего за границей, осудили в 1949г. (сослали в Сибирь). В марте 1954г., был реабилитирован «за недоказанностью объвинения».Он академик, доктор геологических наук, им открыто много месторождений, написаны труды по геологии. Сейчас, в Балхаше, стоит памятник Русакову.
 Осужден был на 25 лет.

Блазнавац – серб. Сербия была как и вся Югославия оккупирована Австрией.
Австрийский офицер, оскорбил его в присутствии девушки, и Блазновац его ударил.
Это грозило ему смертной казнью, как и во всех армиях, в т.ч. Российской и Советской. В Казахстане работал его дядя в геологоразведке, и ему удалось сюда бежать. Так и остался.
После окончания 1-ой мировой, и после революции, по политическим причинам вернуться тоже не смог.  Когда я об этом прочитала в одной книжечке, его судьба очень меня поразила, может и потому, что и я тосковала по Родине.


Ванда Грушецкая