ворона

           -  Я стоял и курил, возле приоткрытого окна. Курилка представляла собой небольшую, отделанную кафелем комнату, располагавшуюся перед туалетом. И эта курилка была одним из моих любимых мест, где я мог отойти немного от постоянного сонного состояния и попытаться вспомнить, кто я есть, и откуда сюда пришел. Все мои старания, к сожалению, пока не привели к каким - то конкретным результатам, но я не отчаивался.  В частности, я не мог вспомнить, когда и как попал в это странное заведение, загадкой оставалось и то, где я жил раньше, с кем общался, и были ли у меня вообще друзья, родственники, знакомые.
      Имя свое я узнал от Наиля Ринатовича, который относился ко мне, как к родному брату. Пожалуй, это был единственный в мире человек, который верил в мои необычные способности. Он часто и подробно расспрашивал меня о них, записывая все мои рассказы в толстенную тетрадь, ссылаясь на то, что хочет то же, освоить ту или иную методу, как он изволил выражаться.  Постепенно у меня начало складываться ощущение, что я родился здесь, и никто меня сюда не доставлял.
     В этой курилке, мне до мельчайших подробностей, были известна каждая трещинка на кафеле, каждая выбоина в подоконнике, каждый развод рыжих пятен на потолке, и этот запах, запах прокуренного туалета.
     НО не смотря на то, что у меня не было информации о моем прошлом, у меня сохранялась полная уверенность в том, что я наделен весьма необычными способностями, дарованными мне от рождения.
      На всех окнах этого здания, с наружи были установлены стальные решетки. Это окно тоже не являлось исключением. Несколько прутьев решетки на этом окне, были немного погнуты. Как будто, кто то хотел проникнуть снаружи, в это помещение, но потом передумал, а может просто не хватило сил раздвинуть это толстые стальные прутья, и потому оставил эту затею в покое.
      Каждый раз, глядя на эти погнутые прутья, я представлял, что они не из стали, а из воска.  И достаточно дотянуться до этих прутьев рукой, и немного подержать их в ладонях, как они растают, … и можно спокойно выйти из окна и шагнуть на эти воздушные ступени, и по ним как по обычной лестнице подняться прямо к облакам, и удобно расположившись на них, просто смотреть на Землю, на всю эту бесконечную красоту. То, что я мог ходить  по воздуху, я знал точно.  Часто, эти воздушные ступени мне снились во сне. Иногда я соскальзывал с них … и чувство свободного полета наполняло восторгом все мое существо. Я летел задевая руками верхушки деревьев, вырывая охапки сухой, пахучей травы из высоких стогов, ощущая всем телом потоки теплого воздуха. Но каждый раз, приближаясь к земле, … я неожиданно просыпался. 
       Но к сожалению, в этом замкнутом пространстве с решетками, ходить по этим ступеням, слетать с них вниз, подниматься к облакам … я не мог. Их здесь, этих самых ступеней, просто не существовало.  Они были кем то намеренно стерты из этого пространства. Оставался лишь мертвый воздух, пахнущий хлоркой, поношенной старой одеждой и немытыми телами.   Эти тела были безликими и бесцветными. Они безвольно, бесцельно двигались по длинному, бесконечному коридору, в этом неправильном пространстве, наступая на пятки впереди идущих, наступая на свою боль, на свое одиночество, на все то, что еще в них осталось человеческого, то что в глубине их сознания, почти сгорело дотла, но еще тлело, превратившись в тупое давящее безразличие, которое было страшнее боли, страшнее безысходности.
Проходя мимо этих тел, я всей своей сущностью, ощущал эту нестерпимую боль, эти безмолвные крики о помощи. Но к сожалению, помочь им, я ничем не мог. И потому, ненавидел этот коридор, и старался как можно быстрее, по нему, добраться до «своей» курилки.

        -  А на улице ярко сияло солнце. Снег почти растаял, и вся природа жила и дышала весной. Напротив окна возвышался старый тополь, он то же радовался наступлению весны, и выглядел ни так уже уныло, как месяц назад.  Хотя на первый взгляд, почти ничего в его облике не изменилось. Но достаточно было немного присмотреться, что бы понять, что это не так.
       Я затянулся в очередной раз, и выпуская дым в приоткрытое окно. Дым беспрепятственно прошел между гнутых прутьев решетки и вырвавшись на свободу растворился в весеннем прозрачном воздухе. И тут, я краем глаза, неожиданно заметил ворону, которая с любопытством, наблюдала за мной, сидя на толстой ветке тополя.  Я то же стал с интересом разглядывать её. Ворону видимо абсолютно не смущало мое присутствие. Она немного наклонила голову, сначала вправо, затем чуть влево, как бы настраивая угол зрения, с которого ей было бы удобнее рассмотреть, что происходит по ту сторону окна. Я выбросил докуренную сигарету в урну, и продолжал наблюдать за вороной.  И чем я дольше наблюдал за ней, тем все больше склонялся к простой мысли. Что этот тающий снег, эта ворона, это старое дерево, я, - отгороженный от всего мира решеткой, и даже сама решетка, все мы едины, все мы являемся частью чего то целого, неделимого.
       Тем временем, ворона начала чистить клюв о ветку дерева, изредка поглядывая на меня, как будто хотела узнать, какое она производит на меня впечатление. Я улыбнулся, … и, почувствовал непреодолимое желание, каким то образом, поприветствовать этот мир, эту смешную ворону. И не задумываясь, я помахал вороне  рукой. На мое приветствие, ворона отреагировала довольно странно. ОНА вытянула шею и пристально посмотрев на меня, неожиданно «пожала» плечами.  Затем она отряхнулась и  заняла более удобную позицию на ветке дерева, переместившись ближе к его стволу.
       И тут, у меня возникло второе желание за этот день. Мне захотелось пообщаться с ВОРОНОЙ. Захотелось узнать, как у нее дела. Рассказать ей о своем последнем открытии. О том, что мы с ней, есть нечто единое. О том, что я могу подыматься по воздушным ступеням к облакам, и летать, как и она, но только во сне. Хотя,  разница по большому счету небольшая, … поскольку вся наша жизнь не больше чем сон, и грань между сном и явью почти не различима в этом мире.
      Птица со мной по видимому согласилась, и в знак согласия, снова пожала «плечами».  Посетовав на то, что разговор с вороной у меня не сложился, так как бы мне хотелось, я   мысленно начал прощаться с птицей, сожалея, что наше знакомство было столь непродолжительным.
      И тут совершенно отчетливо, … пугающе отчетливо, я вдруг услышал фразу произнесённую хрипловатым голосом: «привет, меня зовут Клара».  От неожиданности, я вздрогнул, и машинально начал осматриваться по сторонам. Вокруг никого не было. Я вопросительно посмотрел на птицу, из которой исходила эта фраза. То, что произошло дальше, меня привело в еще большее замешательство. Я услышал смех.  То что,  он исходил от вороны, не было никакого сомнения. При этом она опустила вниз клюв, и подергивала уголками крыльев, которые я называл мысленно плечами.
        Привет, привет – снова сказала ворона, весело раскачиваясь не ветке, надеюсь ты не Карл, который у меня стащил кораллы. Видимо шутка её еще больше развеселила, и она снова «покатилась» со смеху.
Я не очень понимал, о чем идет речь. Причем кораллы, и этот самый, … Карл.
Да, ответил я, меня действительно зовут - Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен, совершенно неожиданно для самого себя, представился я  вороне. Возможно от растерянности, ... возможно от того что, барон Мюнхгаузен был мой любимый литературный герой.
    И … позвольте узнать полное ваше имя, задал я вороне, по моему не совсем уместный вопрос, для того что бы, хоть как то, продолжить дальнейшую с ней беседу.  Кстати, я чуть было не добавил «сударыня», в конце своего вопроса, но вовремя спохватился. Поэтому еще больше смутился.
Зови просто Клара.  Я тут из соседней деревни прилетела. По делам летала. Вот решила передохнуть на ветке посидеть, ответила мне ворона, делая вид, что не заметила моего смущения.  ВОТ!!! неожиданно заключили птица.  А тут хляжу, кто то бледный и небритый уставился на меня. ЭТО хто тебя хоремышного за решетку то упрятал. Знаю - знаю, ты ходишь по воздуху, и летаешь, типа того. Это нормально. Мне постоянно такие сны снятся. Ух, сейчас бы селедочки солененькой, с грибками, под водочку. У тебя дражайший, рыбки не найдется там, или грибов маринованных под сто храммов душевного напитка.
Извиняюсь, Клара, но последнее время не ношу с собой соленую рыбу и напитки, стараясь как можно вежливее ответил я. И что бы, как то направить разговор, в нужное русло, я спросил правда ли, что они живут 300 лет.
        Аааа, - протянула ворона, это про возраст и время. Придурки, сами вы это все придумали, потому и живете в неправильном пространстве. То же мне философы, Аристотели, - нашлись. Запутались совсем. Сами запутались и другим мозги пудрите. 
        Ну, вот!!!  - откуда вы взяли, что в минуте 60 секунд. Ха-ха, математики, то же мне  нашлись. Запомни дражайший, и  запиши себе на лбу!!!, -  в минуте только 6 секунд. Шесть!!! -  ну иногда бывает семь, ... в исключительных случаев 8-9, да!!!  -  и ни на секунду больше.  Понял??? Заключили моя собеседница.
        Да и еще, (ворона задумчиво подняла клюв к верху, как будто, что то разглядывая на облаках),  Земля то не круглая, ох, совсем батенька мой, не круглая, и уж не шар, даже близко не шар.  После этих слов Птица вся как то съёжилась и замолкла.  Пауза тянулась минуты три примерно. В каждой минуте было как прежде 60 секунд. Ну это пока, подумал я, пока человечество не перешло на новое измерение времени.
       ПЛОСКАЯ ЗЕМЛЯ то, вдруг резко каркнула собеседница. И добавила: «ПОНЯЛ хоремышный ты мой».
       Понял, как тут не понять, еле ворочая языком вымолвил я. В минуте 6 секунд. Типа того. Ну иногда семь или девять. И не секундой более. Вот. Земля совсем не круглая а квадратная, и очень плоская, и это, ... стоит на трех китах, в конце уже добавил я от себя.
       Хм, … хмыкнула ворона, прищурив один глаз. Это какой придурок,  тебе хворому, такую ерунду сказал, Про трех китов то.
       Ну надо же, живут в этом дурдоме, и считают, что все знают. Ворона нервно побарабанила когтями по ветке, достала из под левого крыла сигарету и нервно закурила, чиркнув позолоченной зажигалкой.  Видимо решала,  открывать мне эту страшную тайну или нет.
       НА трех ВОРОНАХ весь МИР стоит, наконец то, почти шёпотом сказала она, оглядываясь по сторонам.
       Но этого не может быть, ответил я, - как на воронах может стоять экая махина, и только на трех тем более.
       Все верно, - сказала ворона, сейчас только на двух стоит, потому как, третья сидит на ветке и спорит с ненормальным психом, об устройстве МИРА. Короче в следующий раз прилечу, что бы селедка солененькая была при тебе, ну и грибы с самогоном.
        Не подведи хоремышный, - крикнула ворона и растаяла как табачный дым в этом прозрачном весеннем воздухе.
Достав из пачки последнюю сигарету, я то же облегченно закурил, и улыбнулся, представляя, как будет удивлен мой лечащий врач Наиль Ринатович, когда я ему расскажу всю правду о времени, о шести секундах, о плоской Земле, о трех воронах, которые едят только селедку, грибы и запивают всё это дело самогоном. И что особенно важно, что именно на них держится весь этот МИР. 
        Потом медсестра поставит мне укол, и я буду спать и видеть сны, в которых я подымаюсь по воздушным ступеням к облакам, откуда смотрю на плоскую Землю, стоящую на трех воронах.
О, и самое главное, нужно будет обязательно рассказать всем, кто движется по этому бесконечному коридору, о времени, о Земле, о мудрой вороне, и тогда пространство станет правильным, решетки оплывут как воск на весеннем Солнце, все забудут о своей боли и одиночестве, все будут счастливы, и я научу всех подыматься по воздушным ступеням и летать во сне, задевая ладошками верхушки сосен.