Veritas не только в вине

Произведение напечатано в сборнике
"Дороги солнечная нить", Майма,
Горно-Алтайская Республика, 2018.

Вчера начала в очередной раз перечитывать «энциклопедию русской жизни»  –  «Евгений Онегин».  Буквально, первые строфы романа в стихах покоряют  своей лиричностью, лёгкостью восприятия, своим «втягиванием» читающего их в действо событий романа. Пушкин – поэт, и  восхищению нет предела.

А мне вспомнилось другое..............................
Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным, наконец.
Этой эпиграммой на графа Воронцова школьная программа XX века  выносила вердикт Пушкину-гражданину. И никто не смел «инакомыслить». Если граф – то плохой. А из уст «нашего всё»  –  ещё хуже.  И он – Пушкин –  даёт достойный ответ самодержавному деспотизму. Как же здесь не восхищаться иконной личностью поэта, так жестоко убитого на дуэли Дантесом с подачи русского царя.
Но, если обратиться к объективной биографии поэта, выясняется, что за свою непродолжительную, но бурную жизнь, Пушкин восемнадцать раз доводил свои ссоры до дуэлей.
Первая в Петербурге с Кюхельбекером в 1818 году из-за эпиграммы Пушкина на него.
За ужином объелся я,
Да Яков запер дверь оплошно –
Так было мне, мои друзья,
И кюхельбекерно и тошно.
Кюхельбекер был взбешён. А они были, ни много, ни мало, «однокашниками» по Царскосельскому лицею.
И далее пойдёт простое перечисление имён, с кем ссорился-скандалил Пушкин до дуэлей: с лицеистом Корфом в 1819 году, с майором Денисевичем в том же году. В Кишинёве: с Орловым, с  Алексеевым, с Дегильи, с Зубовым, со Старовым, с Лановым, с Инглези, с Тудараки Балшем, с каким-то греком, которого Пушкин вызвал на дуэль из-за проявленного тем удивления, что Пушкин не читал какой-то книги. В Одессе: с неизвестным в 1824 году.  В Петербурге: с Толстым-Американцем в 1826 году, с Соломирским в 1827 году, с  Лагрене в 1828 году, с Соллогубом в 1836 году, с  Дантесом в 1837 году. Все дуэли кончались примирением, за исключением последней. Значит, к этому всё шло  закономерно.
А что же граф Воронцов? Почему на него Пушкин,  обласканный «его сиятельством», написал столь хлёсткую эпиграмму, а граф, он же губернатор Одессы, не вызвал его на дуэль, как делали многие, хотя Пушкин на это надеялся. 
Михаил Семенович Воронцов начал боевую  службу   с 21-летнего возраста. Едва не погиб на Кавказе в стычке с горцами в 1804 году. В 1812 году получил ранение в Бородинской битве. И отправившись на лечение в своё имение, пригласил туда для поправки 50 раненых офицеров и 300 солдат.
В боях Воронцов отличался спокойной отвагой и хладнокровием, делил с рядовыми все их лишения. В кампании 1814 года при городе Краоне блистательно выдержал сражение против самого Наполеона. В 1815-1818 годах командовал корпусом, оккупировавшим Францию.  А при уходе корпуса из собственных средств заплатил французам долги всех своих офицеров в размере 1,5 миллиона рублей (!).
Женился  на богатой графине Елизавете Ксаверьевне Браницкой. 
В Одессе генерал был губернатором. Держался спокойно. Он почти никогда не выходил из себя, был приветлив и корректен. В деятельности неутомим и методичен. Принял Воронцов Пушкина ласково, но не досаждал своим присутствием (двадцатилетняя разность в возрасте).
В Одессе Пушкин, куда его перевели из  Кишинёвской ссылки, жил по-европейски.  С приездом Александра Сергеевича в Одессу губернатор Воронцов  любезно ввел поэта в интимный круг своих знакомых, представил его своей супруге, которой тот сразу пламенно увлёкся.  И позднее стал откровенно волочиться за нею.  «Бес арабский», как звали поэта друзья, был строптив и непокорен.   Воронцов, гордый поверенный царя, не мог признаться, что ревнует Пушкина к жене. Имея боевой опыт, высоко ценил жизнь человека, и даже столь ему досаждавшего. Поэтому, чтобы не довести до беды, губернатор обратился к царю с просьбой убрать поэта подальше. Так появилась обличительная эпиграмма, за которой с годами   стало забываться подлинное лицо графа  Воронцова. Между тем это был энергичный и способный администратор. Он умом и искусной рукой развил в южном крае полезные производства. В Новороссийском крае – земледелие, овцеводство. В Одессе – торговля.  В Крыму – виноделие, дорожное строительство, лесопосадки. При нём в 1828 году началось пассажирское пароходство по Черному морю.
Стоял за законность в отношении к бесправным тогда евреям. Всё жалование наместника Воронцов распределял среди служащих своей канцелярии. Его прислуга в доме имела свои отдельные комнаты, и каждый получал к обеду бутылку виноградного вина.
В трудах праведных граф пережил поэта  на 19 лет.
Всё это о Воронцове я услышала от экскурсовода по Воронцовскому Дворцу  в Крыму десять лет назад. Кстати, много дворцов я повидала за свою жизнь: от Балкан «до самых до окраин», от Эрмитажа (где ни раз была) до летней резиденции эмира  Бухарского. Но именно Воронцовский дворец в Алупке, не смотря на его суровость во внешней  цветовой гамме, мне импонировал. Покорил он меня своим уютом, домашностью. 

Наша любовь к таланту поэта останется с нами. Но  должна быть восстановлена veritas - истина  и относительно графа Воронцова, поверьте, он этого заслуживает…
А на высказанную Пушкиным надежду на то, что «… сохранённая судьбой, Быть может, в Лете не потонет Строфа, слагаемая мной», перечитывая в очередной раз «Евгения Онегина», можно утвердительно ответить ему онегинской строфой:
Нет, Пушкин, нет, не потонула
Твоя строфа в пучине лет,
Средь фельетонного разгула
Царишь ты в вечности – поэт.
К твоим строфам льнут с умиленьем,
С них мёд поэзии берут,
Их повторяют и поют
И открывают с удивленьем
В них новый ритм, игру и блеск,
И многогранных мыслей всплеск!


4 марта 2017 год