Лирика Швец-Некрасова Галина

      ИЗ  ТЬМЫ  ВЕКОВ

          поэма
            
Зимой темнеет очень рано.
А ты, свободный от забот,
Глядишь в окно телеэкрана  -
Там кровь безвинная течет.

И, как шакалы вдоль границы
Страны надломленной моей
Мелькают алчущие лица
Злом промышляющих людей.

Все кажется – тень Чингиз-хана
Из тьмы веков вот-вот всплывет
И ринется с Обамой* рьяно
Вселенский строить эшафот,

Стремясь увидеть под пятою
(Мир потрясал и Искендер**)
Ту сушу, что одной шестою
Была когда-то:  СССР.

И ты хватаешься за книги
И видишь  -  уже было так:
Кто б  ось истории не двигал  -
Всех поглотил забвенья мрак.

Герои старины далекой
Вдруг со страниц к тебе сойдут
И этот вечер  одинокий
С тобою вместе проведут.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

*Обама – Барак Обама президент  США.
**Искендер – Александр Македонский.
                1

 Металась буря запоздало,
Весну стараясь обмануть.
Брел меж барханами устало
Какой-то странник в дальний путь.

Осёл, единственный попутчик,
За ним понуро плелся  вслед.
Снег мокрый и песок колючий
С утра затмили солнца свет.

- Терпи, осталось уж немного,
Аул здесь где-то впереди  -
Твердил хозяин всю дорогу  -
И будет кров нам,  погоди.

Во мгле маячили постройки,
Мелькали юрты здесь и там.
Осёл ожил, зацокал бойко
По вымостившим путь камням.   

Гостеприимства  неизменно
Закон в степи имеет вес.
Четвероногому – клок сена,
В отару к овцам под навес.

От любопытных в юрте тесно.
Пылают весело дрова.
За дастарханом* интересно
Послушать путника слова:

- Я сын кочевника степного,
Имевшего удел, коней.
Где счастливо текли под кровом
Дни светлой юности моей.

Где по степи за табунами
Носились весело с сестрой.
И только пыль во след клубами,
И только ветер за спиной.

Был у Райкуль** уже любимый
Отважный  барс  Кара-Кончар***,
Что страстью пылкою томимый,
Отцу калым**** готовил в дар.

-    -    -    -    -    -    -    -    -    -     -    -   -
*Дастархан – угощение, также нарядная скатерть, расстилаемая для пиршества.
**Райкуль – цветок достатка (вост.).
***Кара-Кончар – «черный меч», джигит, барс Кара-Кумов, славный разбойник.
****Калым – отдавая дочь замуж, отец получал калым в виде скота, одежды и т.п.


Когда уставшее светило
За древний спрячется  курган,
И на ночлег набраться силы
Придет верблюдов караван,

В жилищах до утра задремлют
Веселый смех и детский плач –
Влюбленных приютит на время
Под кроной мощный  карагач*.

И тихий шепот будет слышен,
И нежные любви слова,
А я шпионить с плоской крыши
За ними стану, как сова…

Едва касаешься былого –
Боль от потери все сильней.
По воле падишаха злого
Настало время черных дней.

Тот шах отнял коней, уделы,
Забрал в гарем сестру мою,
Отца убил, что бился смело
За свой очаг и за семью.

Кара-Кончар был на охоте,
Когда беда явилась к нам.
С тех пор в разбойном переплете
За шахом мчался по пятам.

Мать с горя умерла, остался
Я сиротою с малых лет.
И где я только не скитался,
Теперь в плащ  дервиша** одет.

                2

Был в жаркой Индии, в Китае,
В горах Тянь-Шаня, у хазар…
И вот однажды теплым маем
Увидел полчища татар.

Они текли лавиной черной,
Стирая страны на пути.
Клонились головы покорно
Там, где являлся Темучин***.
-     -      -       -       -      -      -      -      -
*Карагач – любимое дерево  Средней  Азии.
**Дервиш – «нищий», носящий плащ с множеством заплат, среди дервишей были   
ученые,  философы…, почитался в народе (пер.).
***Темучин -  «хан ханов», повелитель монголов и татар – каган, краснобородый
Темучин  Чингиз-хан (посланный небом).

      
Не стало больше слышно песен.
От слез и крови мир стал тесен.
Краснобородый Чингиз-хан
У стен родных раскинул стан.

Вой, крики, стоны,  лязг орудий
Теперь повсюду слышен был.
Отчаялись от страха  люди,
Он их лишал последних сил.

А ханы, ссорясь,  предавали
Народ под общий шум и гам,
Врагу ворота открывали,
Дары кладя к его ногам.

Но не было предавшим веры,
Враг забирал всё, что желал,
А перебежчиков без  меры,
Гнушаясь, тут же убивал.

Потом всех выгоняли в поле,
Где тоже властвовал обман:
Искусных мастеров в неволю,
На шее затянув аркан,

Уничтожали непригодных,
Топтали, рушили и жгли.
Дышать нельзя было свободно.
Был гнёт нашествия велик.

                3
Так от монголов убегая,
Гарем свой бросил падишах.
Райкуль, тогда ещё живая,
Томилась в каменных стенах.

За непокорность воле  шаха
Навеки ей грозил  зиндан*,
Петли волосяной аркан
Иль скорый суд – топор и плаха.

Там в «башне вечного забвенья»
Цветок Востока увядал.
И все  мерещился тот день ей,
Как выбит  был из рук кинжал,

Которым думала злодея,
А после и себя убить –
Зачем, свободы не имея,
Без дорогого друга жить?
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
*Зиндан – подземная тюрьма.


Душа захлебывалась в крике –
В какой она попала  ад!
Из чувств – лишь ненависть к владыке
Ей сердце жгла, как смертный яд,

Да, в потерявшей уже силы –
Без пищи, только на воде –
Воспоминания  о милом
Ещё мерцали в темноте:

То степь привольная без края,
И кони их уносят прочь,
То тайны их  оберегает
Подруга всех влюблённых ночь.

…Любимый вырвал из темницы,
Когда в стране пылал пожар…
Не дал  Аллах им крыльев птицы,
Чтобы взлетели, как Икар:

Безмерна радость быть свободной –
Хотя и воздуха глоток,
Но вместе с милым -  в вихрь водный
Прыжок, в безудержный поток!..

Когда безумные  монголы,
В звериных шкурах дикари,
Плотину срыв, затопят город, -
Он весь исчезнет до зари.

В разбушевавшейся стихии
Увидеть с башни суждено
Мне, как последние родные
В пучине вод идут на дно.

                4

Осиротев теперь навеки,
На запад путь направил свой,
Спокойно чтобы смежить веки,
Не видя ига над собой.

Но бешеный огонь с  востока
До берегов Днепра дошел.
В чужом отечестве пророка,
Как не искал, я не нашел.

Всё та же меж князьями зависть.
Раздоры ослабляют рать.
А на костях народа правит,
Пирует вволю вражья тать.

И, ненасытная, по-царски
Желает свой истратить век.
А от насилья и коварства
Простой страдает человек.

И ничего не изменилось
С минувших дней в его судьбе.
Присваивает злая сила
Все блага мира лишь себе.

Но верить хочется -  очнется
На кладбище надежд народ,
И кол осиновый найдется,
Чтоб уничтожить вражий род,

Который рыщет в это время
По русским нивам  и степям.
Пока петух не клюнет в темя –
Не образумиться князьям!

Мстислав* сзывает всех сплотиться,
Побить безбожников в борьбе.
Но порешают разделиться,
Идти поврозь -  «сам по себе».

Не поборол свою гордыню
И киевский престольный князь.
Решил, что он один отринет
Всю эту черную напасть.

Шли к Лукоморью вольным ходом.
Там тыл оставили враги.
Довольны ратники походом:
- Сошьём тулупы, сапоги…

И по исхоженному шляху
Тянулись весело войска:
- Сомнем татар трусливых с маху,
Забудут путь к нам на века!

Вдруг на открывшейся равнине
Возник сплоченный, как кулак,
Объединенный воедино
В молчании зловещем враг.

И воронье кружилось низко,
И предвещало всем  беду,
И страшный час уже был близко,
Когда все витязи падут.

 - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
*Мстислав – Мстислав Удатный (Удалый) галицкий князь.



- Отсрочки,  день хоть! Подтянуться
Успели бы!  -  воскликнул князь,  -
В капкан попасть, так обмануться!  -
И злая сеча началась.

В полон монголам не сдавались
И бились насмерть до зари.
Враги их силе поражались:
-  Урусы все богатыри!

Урусы, как нога верблюда
Раздавит в поле саранчу,
Нас разметали б, но, покуда
Поврозь  -  они нам по плечу…

И стало:  взгляд куда б не кинул  -
Костьми усеяны поля,
Куда стопою бы не двинул  -
Повсюду выжжена земля.

Неужто места больше нету
Без воин? Мир стал гол и пуст.
Вот и несет меня по свету,
Как перекати поля куст.
   -        -         -
Затих снаружи вой метели,
И в очаге огонь погас,
А люди в юрте все сидели,
Печальный слушая рассказ.

Он для кочевников был в новость,
Без дат живущих и числа.
И горьких откровений повесть
До глубины их потрясла.

Потом свой путь продолжит снова
Искатель правды в море  лжи,
И души ранящее слово
За ним незримо побежит.

О, сколько пронесло по свету
Скрывающихся от беды!
Все канули в немую Лету.
А что осталось от  орды?

Всё время с мира сотворенья
Смывает жадно, как волна.
Но хана грозного виденье,
Нет-нет, да выплывет  со дна,
Из тьмы веков …

                2014 год