Новая улица, старый дом

Я закрываю двери.
Я никому не верю.
Плетет паутину из липких минут,
Ловит меня похмелье.
Подводные лодки идут по дну,
Поэты Парижа немеют.
Похоже, апрель не принес ни черта
(я не считаю стихи),
и тот, кто вчера еще с пеной у рта
Доказывал что-то зло,
Сегодня совсем раскис,
И вряд ли бы выдержал новое шоу.
Он, кажется, пишет песни без слов,
Работает, верит в свою любовь.
И пусть. Если так ему хорошо.
Джим Мориссон снова остался один,
Он сверлит дыру в стене.
И даже если я пьяный в дым,
Он трезв и, как правило, нем.

Я закрываю двери.
Я никому не верю.
Извечное – в Волгу впадает Ока,
на Стрелке прекрасный вид.
Подводные лодки сданы в прокат.
Музей ПерЛашез закрыт.

-//-//-//-

По дому гуляют бездомные кошки.
Вчера заходила Маша Лутошкина,
бывшая балерина.
Помнишь, я не любил тебя в гриме?
Смешно…
Я теперь сам подрабатываю
в одном маленьком цирке.
Хожу из угла в угол,
километры наматываю,
длинный и грустный.
Меня зовут Циркуль.
Напарник мой – Шустрый
Подтрунивает над моей маетой.
Впрочем,
Я хотел рассказать не про то.

Я не хочу жить в этом сарае,
который когда-то назвали раем.
Глупый и бестолковый кто-то.
Мутно гляжу на окна,
в сердце тоска и зной…
Катится, в солнце измокнув,
Улица передо мной.
Давай все переиграем?
Ты же сама говорила,
Что жизнь  - кино.
Вот тебе новый сарай,
рядом кабак, в котором
я покупаю вино,
когда бес берет за горло.
Я ненавижу этот так мной любимый город.
Впрочем, и это - игра.

Клоун смывает грим.
Клоун тихонько плачет.
Он никого не спас.
Знаешь, а ведь у нас
Все могло быть иначе.

-//-//-//-

Ты здесь.
Незримо.
Но я так отчетливо помню
Запах
твоего грима
Что кажется - завтра
мы не проснемся в разных квартирах.
Опять нет солнца.
Ну и черт с ним.
В том мире, где я проснулся
почти и не нужно оно.
Я сдулся.
Нет рифм к слову «нужно».
Зато еще есть вино.

-//-//-//-

Ниже, глупышка, ниже спускайся,
Это еще не дно.
Мелочи. Утро. Зажарены яйца,
открыто вино.
Дверь. 
А за дверью - улица бьется
в будничной пляске.
Щелкни замком,
выдохни кольцами
дым…
Там опасные танцы,
глупышка,
особенно если
ты потеряла ритм.
Да и танцорам, похоже, не весело,
что там не говори.
Так что спускайся, спускайся, глупышка.
Это еще не дно.
Кошка играет с бутылочной крышкой,
С нами играет вино.

Ну а когда ты устанешь от холода,
выйди,
но помни в чем суть.
Все-таки сбей с ритма этого города
хоть одного.
Танцуй!

-//-//-//-

Что там?
Шорохи.
Тени.
Шепот…
Мертвый экран телефона.
Тихо скрипят ступени старого дома.
Капли из крана мерно
что-то считают.
Скоро опять, наверно,
новый февраль узором
окна закроет.
Я ненавижу этот
так мной любимый город.
Я убиваю поэта.
Я отдаю площадям
строки в нервных изломах,
подтеках от капель дождя.
Тихо скрипят ступени старого дома.
Шепот. Шорохи. Тени.
Шорохи. Тени. Шепот.