О британском Дворе времен Шекспира

Королева, будучи женщиной, получала информацию от фрейлин, главного звена негласной системы государственного шпионажа. Шпионки доносили на мужей, любовников, родственников, так был раскрыт заговор Эссекса, вокруг которого образовалась некая недобронравная группировка Фа-мужское, вносившая дисбаланс в сложившийся государственный мир. Королева, всегда маниакально боявшаяся опасности для своей власти именно в мужчинах, создала свою группу, которой она полностью доверяла, условно, Фа-женское, от «fame». На их тихих тайных собраниях под невинным предлогом вышивки или чаепития количество новостей и острот над мужским скудоумием было неисчерпаемо, равно как и восхвалений собственного превосходства. Решающим и неожиданным ударом стало назначение Эссекса в Ирландию с заранее подстроенным провалом и победой вместо него другого фаворита. Саутгемптон среди прочих был «поручен» Элизабет Вернон как ближайший сторонник Эссекса, для соблазнения и информации, и она настойчиво и ловко шла к своей цели. Однако королева даже не предполагала, какая удача пыла ей в руки, ибо заговор действительно планировался, и Вернон удалось проникнуть в самый его центр: Эссекс-Саутгемптон-Рутланд.
Фрейлины были в большинстве своем так глупы, молоды и увлечены игрой, что почти невинны политически. Ведь, кроме того, каждая из них была еще и лично заинтересована в этом. Они часто вообще не думали о последствиях или забывали о них с легкостью. В то время доносить было, как дышать, вполне естественно.
Королева, как водится, сама стала жертвой собственной системы, ибо была слишком прямодушна и честна в сути там, где доверять не следовало никому. Разумеется, нашлась старшая дама, вторая по важности после королевы, в чьи руки в первую очередь и стекалась вся информация осведомительниц, Мэри Сидни. Далее по своему усмотрению, величая втайне свой гений непревзойденным, а свое положение достойное власти, эта дама манипулировала королевой. Стать ее врагом означало умереть, а эти трое, как назло, и были ее самыми ненавистными врагами. Там, где все могло сойти театральной шуткой, не имело здесь возможности для помилования. Против Эссекса были сильные подозрения в убийстве ее брата главы поэтического кружка «Ареопаг» - «Холм Амазонок», где самой почетной считалась королева-девственница. Правы они были в своих подозрениях или нет, Сидни намеревалась отомстить.
Саутгемптон был бы казнен, но Рутланд грозил покончить собой (а им, как считали дамы, учитывая его талант) было легче всего манипулировать, ибо власть над ним Элизабет Вернон была велика. Стоит отметить, что Филипп Сидни, весьма заурядная личность, так неожиданно из придворного дурачка на посылках дам стал Фениксом Англии, что этот вопрос стоит рассмотреть подробнее. Был ли Саутгемптон, патрон Шекспира, косвенно причастен к гибели Филиппа Сидни? Не его ли юношеские сонеты и переработка «Аркадии» сделали Филиппа Фениксом? И присвоение их семейством Сидни так разозлило Эссекса и братьев Данвер. Так или иначе, спасение Саутгемптона стало досадной для всех случайностью (в том числе и для Вернон), ведь он был среди тех, кто доподлинно знал подоплеку таланта Сидни. 

Далее из Экригга.

Странные сцены стали происходить в доме Эссекса в Декабре 1600 года. Эссекс и его друзья вербовали последователей, и оппозиционеры всех видов появлялись в его великолепном имении на берегу Темзы – отставные офицеры, которые некогда служили под началом Эссекса в Ирландии, недовольные лорды и рыцари, которых оскорбил Сесил, поскольку их раздражал двор и отторг их, шальные моты и развратники вроде сэра Эдмунда Бьянхэма и капитана Оррелла, негодующие пуритане и тайные католики, подписавшие, подобно Эссексу, декларацию религиозного содействия Англии. Помогали собирать толпы к дому Эссекса и пуританские священники, что во множестве проповедовали там. Распаленные рвением, многие говорили опасные вещи. Кто-то из них объявлял временами, что государству для благосостояния нужна великая личность. Возможно, это было то время, когда Эссекс, высказываясь более чем свободно, заявил королеве, что ее ум потерял свою целостность. Шпионы, нанятые Канцлером, неизменно возвращались ко двору с подобными донесениями. Люди начали интересоваться, как долго королева и Сесил будут позволять процветать этим наглым выпадам. Кто-то полагал, что они просто не осмеливаются принимать меры против Эссекса, любимца солдат, пуритан и лондонцев. 
Частым гостем в доме Эссекса был граф Саутгемптон, полный досады и решительности по поводу того вреда, что причинили его другу. Закрывшись в доме, Саутгемптон совещался с Эссексом и сэром Чарльзом Данвером. Часть их обсуждений касалась дикой выдумки, которая, как они убеждали себя, восстановила бы истину. Совершенно не способные понять простые мотивы политики Сесила поиска мира с Испанией, они усматривали темные подтексты в неудачных переговорах, проведенных в Булоне прошлым летом английскими и испанскими уполномоченными. Они вообразили себе, что непоколебимый протестант Сесил и его шурин Кобхэм объединились, чтобы сделать испанскую корону престолонаследниками Англии. Эссекс и его друзья считали истинным наследником Джеймса VI короля Шотландии, а себя самих его поборниками. С течением времени они решили вытеснить из двора «испанскую фракцию», врагов короля Джеймса и их собственных, и принудить королеву признать шотландского короля своим наследником.
На рождество 1600 Эссекс переправил к королю Джеймсу длинное подробное письмо, составленное при помощи Саутгемптона, сэра Чарльза Данвера и Генри Каффа. Это очень многозначительный документ. В нем Эссекс перечисляет все вредительства Сесила, причиненные ему: подкуп его слуг, кражу бумаг, фабрикацию лжесвидетелей и доносы. Они усматривали в том подлог на «благородство, порядочность и отвагу». О тайном сговоре с испанской инфантой, дьявольском заговоре предубеждения ее величества против него самого и его жизни. Эссекс оглашает Джеймсу, что он попытается вырвать из рук этих монстров контроль над правительством:
«Теперь меня призывают со всех сторон остановить злой умысел, бесчестие и безумие этих людей и освободить мою несчастную страну, которая стонет под этим бременем. Ныне разум, честь и душа велят мне действовать. Сейчас я вижу по милости Бога, какие прекрасные и желанные надежды могут исполниться при успехе»
Эссекс добавляет, что Джеймс первый человек, кому он открыл свое решение. Он также испрашивает у Джеймса о своих полномочиях в будущей кампании в феврале-марте.
Новый год прошел в активной подготовке к восстанию. Так в пакете, привезенном Саутгемптону одним из слуг Рутленда из Франции, сообщалось, что в начале Января, при наиболее благоприятной навигации или чуть позже в Феврале, французская барка «наполненная седлами, оружием и всем, что необходимо» будет доставлена к Рутленду.
Во время рождественских праздников Эссекс и его друзья были взволнованы дворцовыми слухами, что Саутгемптона должны арестовать. Ожидаемый арест не состоялся, но 9 января Саутгемптон, сопровождаемый только своим мальчиком-грумом, в окрестностях поместья Ралефа подвергся нападению Лорда Грея и банды его подручных. Саутгемптон отбивал нападение, пока не подоспела помощь, но мальчику отрубили один из пальцев. Королева поспешно пожурила Грея и отправила его во флотскую тюрьму, но в доме Эссекса и его кружке угнездилась новая фантазия – их враги, боясь действовать против них по закону, решили подослать наемных убийц. Когда 2-го февраля Грея выпустили, Эссекс, Саутгемптон и их друзья восприняли это как доказательство того, что закон не может их больше защитить.
Подготовка к предстоящей кампании набрала темпы. В конце января Эссекс послал письмо к своему отчиму сэру Кристоферу Блаутну, в прошлом его маршал в ирландской армии и сэру Фердинанду Горджесу, вызывая их в Лондон. Когда Горджес прибыл, Эссекс попросил его помочь Саутгемптону, Чарльзу Данверу, Джону Дейвису (брат-корсар) и Джону Литтену в комитете, выполнявшем необходимую штабную работу по планированию грядущих действий. Возможная причина, по которой Блаунт не вошел в комитет, заключалась в том, что Эссекс знал о неприязни Блаунта к Саутгемптону. 2-го и 3-го февраля комитет заседал в Дрюри, лондонской резиденции сэра Чарльза Данвера. Саутгемптон, кто, думается, был там председателем, присутствовал на обоих совещаниях.
Для рассмотрения комитета сэр Джон Дейвис предложил два документа, составленные рукой Эссекса. Первый был списком 120 дворян, джентльменов и рыцарей, на которых, как полагал Эссекс, можно рассчитывать в грядущих событиях. Другой документ был список вопросов, по которым Эссекс желал рекомендаций комитета.
«(i) Следует ли попытаться одновременно захватить резиденцию и лондонский Тауэр? Сколько человек понадобиться для двойного наступления?
(ii) Если предпринять атаку только на резиденцию, какие места следует занять в первую очередь и кто и в каком количестве потребуется?
(iii) Где, с наименьшим подозрением, встретиться Эссексу с теми, кто последует за ним в резиденцию? (включая количество группировок, которые проникнут в резиденцию заранее).
(iv) Должны ли быть взяты под стражу лорд адмирал (Ноттингхем), госп. канцлер (Сесил) и начальник стражи (Ралеф) и кем?
При следующей встрече в Дрюри было решено не нападать на лондонский Тауэр, но сконцентрироваться на захвате резиденции и Белого дома.