***

      Оказаться бы сейчас в нашей квартирке. Лечь на твоё плечо, спрятав лицо под прядями своих же волос и слушать шумных соседей. Слушать и улыбаться их итальянской ругани и смеху. Знаешь, во мне определённо что-то от них есть! Пусть и течёт в моих венах часть греческой  крови, но ведь это же совсем рядом! Твои снисходительные улыбки... Люблю их. Хемингуэй говорил, что величайший итальянский инстинкт- это инстинкт самосохранения. Думаешь, и это обо мне?

        Мы воображали себя частью цветного города. Ты любил покупать рыбу на сумбурном базаре у Гран-канала, а я на шустром итальянском брала советы у радушных старушек. Тёмные волосы и смуглая кожа не выдавали меня. А после, хохоча, то-ли от вина, то-ли от самообмана,  что из нас вышли  натуральные итальянцы, бежали по узким и путанным улочкам домой, где, обнимаясь и запивая поцелуи прямо из бутылки, жарили наш улов.
    
        А помнишь, как а наших комнатах пахло плесенью и вином? Все-таки Венеция никого не щадит: ни дома, ни людей.