я стебли повилики держу в своей руке...

я стебли повилики держал в своей руке, луны немые блики висели налегке –  был зацелован ведьмой из нашего двора под лунным светом бледным. случилось то вчера.
я ведьмой околдован и, видно, обречен – теперь о ней лишь думать и больше ни о чем. мне не помогут четки и Шивы черепа – прищур под рыжей челкой и пара странных па, три слова, пролетевших, как птицы, над скамьёй.
я был испорчен ведьмой, теперь я сам не свой: не спится и не естся, не смотрится кино, душа все ищет место, где грустно и темно или светло до боли в измученных глазах. я посыпаю солью дорожки на часах…
вот чтобы время встало и дальше не пошло – мне ведьмы слишком мало. я обожаю зло. пусть травы заклинает, пусть в плен меня берет – мы выпьем с ведьмой чаю и в виски бросим лед, под призрачные звуки с ней будем танцевать [быть может, буги-вуги] и рухнем на кровать. полезем с ней на крышу поближе к небесам и почитаем книжку [быть может, Жан-Поль Сартр].
я был не прав, не веря в приметы/в колдовство.
но вот шаман теперь я, и кровное родство объединило души под куртками в груди. мне с ней намного лучше, как нежели один слонялся в переулках бродячим зряшным псом. пусть сердце бьется гулко заклятьям в унисон. что ж, ведьма? значит, ведьма. пусть, так тому и быть. и к черту злые сплетни – я смог ее любить!