Чудак

 
Ноябрь дождями обложил
весь Крымский полуостров.
Как я беспечно раньше жил!
Как молодо! Как просто!
И вся-то жизнь моя при мне,
другою жизнью не жил.
Ещё не падал первый снег,
сентябрь уже отнежил.
Под сердцем острый холодок,
дождь треплет лист недужный,
закрыто море на замок
штормягами и лужами.
Мне старый опыт говорит –
уже бывало так.
А может, снова пофартит? –
твердит во мне чудак.
Чудак,
он верит жизни той –
беспечной и простой,
он знать не знает о другой,
он говорит:
– Постой,
ведь так устроен человек –
всегда есть в жизни шанс!
И может, будет зимний снег,
как летний смех, для нас!
Да, может быть, я говорю, –
но плачут небеса,
всю дань отдали ноябрю
безлистные леса.
Под сердцем острый холодок
прощаний и потерь.
Закрыто море на замок.
Зима стучится в дверь…
Как я беспечно раньше жил!
Чудак, ведь счастье – дым.
Я так любил тогда, любил!
Я верил, что любим!
Верни мне веру,
и вовек
нам не печалить глаз,
и будет самый лютый снег,
как летний смех, для нас!

СЫПЛЕТ  СНЕГ

Что, старуха, в отбросов бачок
опускаешь ты скорбный зрачок?

Что, старик, в переходе стоишь
в затрапезной хламидке, как мышь?

Здравый смысл, в одночасье поправ –
развалившихся горстка держав.

Сыплет снег, да и тает уже,
неприкаянно так на душе.

Президент! – как ты всё же нелеп,
коль растут ещё цены на хлеб.

Коль явился бомжующий класс
средь, ни в чём не уверенных, нас.

Сыплет снег, сыплет снег, сыплет снег,
засыпает кощунственный век…

1988 г.

МЫ ВЕРИМ

Ах, море, ты вчера роптало робко,
сейчас гремит и бесится волна.
Мы все идём дорогою нелёгкой,
и лёгкая нам вовсе не нужна.

Мы верим, что осилим ветер шквальный,
мы верим, как себе, своим друзьям.
Как море подмывает берег скальный,
так годы подрывают веру нам.

И вот теперь, склонившись над стаканом,
бормочешь ты устало всё слабей:
– Ведь если б каждый мог стать капитаном,
на всех  бы не хватило  кораблей…