Лето костюмерши

Лето. Июльские жаркие страсти.
В театре все окна распахнуты настежь.
Входит Наташа: «На улице тридцать!»
Город пылит и Фонтанка искрится.

Взяли на лето нас с ней в костюмерши.
Ворох костюмов по холлу развешен.
Мы обшиваем каменьями тоги
Тем, кто стоит в "Лебедином" в "Прологе".

Глеб-дирижер к нам садится порою.
Он как медведь средь костюмного роя.
"Гляньте, – опять разорвалась рубашка!"
"Это от творчества", – шутит Наташка.

Жарче становится: вижу Наиля.
Дважды костюм для него перешили.
Просит плотней посадить по фигуре.
Не угодить утонченной натуре.

В этой горячей натуре – все дело.
Будь моя воля – по жизни б летела
С ним под аккорды испанского танца.
Мне – тридцать восемь, ему – девятнадцать...

Сразу ко мне – обнаженной спиною.
Думает он – уваженья не стою?
К телу прекрасному прикосновенья
Он позволяет с вальяжною ленью.

"Лебеди" стаей бегут из гримерки.
В мыслях уже теснота, как в каморке.
В царстве пуантов, зеркал, невидимок
Падает на пол мой милый "Алхимик"...

"В па-де-труа слишком темп черепаший"...
"Ножницы дайте!"... "Шнуруйте, Наташа!"...
Следом за Глебом, "плохим" дирижером,
Тает Наиль в глубине коридора...

Входит в разгар закулисная вахта:
Глажка, прошивка застежек в антрактах...
Жизнь протекает балетная быстро.
"Свадьба", "охота", "измена", и – "выстрел".

Лето пройдет. И в обыденном русле
Жизнь потечет далеко от искусства.
Осень вернет, позолоту растратив,
Книгу – на тумбу, в хранилища – платья.