В монастыре

          Придя в Девеево к Канавке,
          Преодолев дороги ад,
          Достиг почти я "Божьих Врат",
          Но оказался в глупой давке.
          Стоять мне было неохота,
          К тому же справа был собор,
          Внутри басил унывно хор
          И в створах не было народа.

          Купив достаточно свечей,
          Я потоптался у мощей.

          А вышел - солнце, душно, жарко
          И уйма времени была;
          Решил: пойду гульну по парку,
          Где всяка разна поросла.
          Среди крестов могильных стати
          Цветы ютились всех мастей.
          Я нюхал воздух благодати
          Всей жадной немощью своей.

          Трезвон вольяжил в вышине...
          Притворно было, как во сне.

          В тот самый миг душевного елея,
          Когда я мир вприглядку обонял,
          Прошла она и ... обмер, цепенея:
          Таких красивых прежде не встречал.
          Черты лица, как лик в иконостасе,
          Восхищены божественной рукой!
          Монашка - в строгой, чёрной рясе -
          Казалась мне парящей над землёй.
          Вдогонку взгляд - и болью сердце сжало:
          Всю жизнь свою я буду вспоминать
          И эту боль, и радость, что давала
          Моим глазам трепещущая стать.

          Какое счастье знать - какое горе! -
          Что у любви есть мыслимый порог,
          И что в глухом девичьем лукоморье
          Владеет ею только строгий Бог.
                -
          Я брёл Канавкой Серафима.
          Гудели в стон колокола...
          Здесь Богоматерь прежде шла
          А ныне шефствует незримо.

          Мужик стоял с Её иконой
          И я кивнул им, как знакомый.