Забытые поэты акмеисты

Биография

Сергей Нельдихен-Ауслендер родился 27 сентября (9 октября) 1891 в Таганроге в семье отставного генерала Евгения Альбертовича Нельдихена, участника русско-турецкой войны 1877—1878 годов, бывшего начальника 1-го Тифлисского лазарета[1]. Детство провёл в Ростове, где некоторое время учился в одной из мужских гимназий[2]. Окончил военное училище и Харьковский университет. Участник Первой мировой войны. Служил на Балтийском флоте.

Вторую часть фамилии ему пришлось отбросить, ибо в России уже был известен писатель Сергей Ауслендер.

Входил в акмеистическую группу «Цех поэтов» и в Петроградский союз поэтов[3].

На заседания литературной студии «Звучащая раковина», которой руководил Николай Гумилёв, являлся с большой морковью в нагрудном кармане[4].

В 1922—1923 годах С. Е. Нельдихен печатался в редактировавшемся Михаилом Кузминым альманахе «Абраксас».

В 1929 году книга Нельдихена «С девятнадцатой страницы» была квалифицирована как «манифест классового врага в поэзии»[5]. В 1931 году Сергей Нельдихен был арестован и на три года выслан в Алма-Ату. В 1933 году, находясь в ссылке в Казахстане, отправил Борису Эйхенбауму рукописную книгу «Гражданское мужество»[6].

С 1934 года снова жил в Ленинграде.

Живя в Ленинграде на улице Герцена, был официально прописан в Твери, а потом в Малом Ярославце. Перед самой войной переехал в Москву и оформил московскую прописку. В эти годы он работал в «Пионерской правде» и в Доме художественного воспитания детей.

Последний известный текст Сергея Нельдихена был напечатан в 1-м номере «Литературного обозрения» за 1941 год и был посвящён Козьме Пруткову[7].

Сразу после начала войны, 30 июня, он был вновь «превентивно» арестован. Погиб в 1942 году в ГУЛаге, обстоятельства и дата гибели неизвестны.



                1

 

Вот и я, один, всюду тишина.

Страшная кругом меня картина:

Все спит, как будто сном непробудимым,

Ничто не дрогнет предо мной,

Чтоб жизнь мне прошлую напомнить,

В глубокой алой гуще крови,

Лежат рабы покорные земли.

<...>

 

                7

 

Сначала страшной и жалкой

Казалась картина эта мне,

Затем, спустя минуты две,

Я стал свыкаться с обстановкой

И стал не так уж жалким,

И много добрым к ним;

Так как с этого момента

Меня другое стало занимать:

Но что ж мне оставалось делать?

Видя вокруг себя и серебро и злато,

И как не забирать мне

Несметное богатство,

Оставшееся не по праву,

Земле сырой наследством.