Зимняя элегия

   
               
                Е.

Ах, в лицо метёт позёмка,
всё же есть в прогулках  прок, –
подвернулась только б Томка –
ух, слаба на передок!

Всю тоску снимает разом,
сразу: горе – не беда,
и к заразе той зараза
не пристанет никогда.

Не жалей, бери портвейна,
ей набулькай на глоток:
ученик Евгешки Рейна –
Бродский – тоже пил, будь спок!

Нам-то что! Так скать, мир праху!
Бродский хоть поэт – но жид.
Томка – без проблем деваха,
тоже рифмами блажит!

В шахматишки  может, стерва,
раздебютеться слегка,
говорит, что наша сперма,
как сгущёнка ей, сладка.

В душу влезет, что гадюка,
подмигнёт – невинный вид! –
даже Алик – Томка сука! –
смазав с нами, говорит.

Алик – это муж Тамаркин,
что ни день у них – кино,
всей души её помарки
собираются в пятно.

Не уймётся всё позёмка,
ветра всё сильней броски,
подвернулась только б Томка –
оттянуться б от тоски!

Интриганка, любит сплетни,
на *уй просится сама!
Хорошо порою летней
подъебнуться, ан – зима!..