Коммуняка

        Может мне и не стоило в этом признаваться сегодня,- признаваться в том, что я придерживаюсь коммунистических взглядов, продолжая верить в идеалы справедливости,  добра, человеколюбия, свободы, равенства, братства. Отстаивать эти идеалы теперь можно только в сумасшедшем доме, - там это не возбраняется, за оружие взяться не позволят ни врачи, ни санитары, а говорить можно сколько душе угодно. Страстно – в больничном халате и смиренно, - в рубашке.

Я пока себя считаю трибуном, правда, не признанным официально. Во-первых, я не знаю, что для этого нужно, какие собрать документы и бумаги или за меня самого наведут нужные справки и предоставят трибуну в вышеописанном месте.

На телевидение не пробиться, туда пришли серьезные и несерьезные люди и проводят про нужную государству политику. Я не антисоветчик, не русофоб, не про западник и даже не либерал. Я – коммуняка, всеми извилинами нейронами и обоими, к сожалению, только полушариями.

Возможно с сегодняшнего дня на меня начнут охоту травлю в СМИ (воспользуюсь счастливой возможностью заявить о себе), но я решил твердо. Сегодня или никогда! Я дитя своего Отечества, и с ее отцами, сколько бы их ни было за мою, обезгрошивающуюся с каждым словом, жизнь. Я всегда буду конфликтовать с властью, с ее отцами, ссылаясь на весь исторический опыт, философский закон – отрицание-отрицания, в конце концов, на Тургенева.

Наверное, за преданность идеалам коммунизма меня и любили девушки, хотя может и не только за это, а еще за остроумие и красоту. Но я думаю, что убежденность и страстность были самым главным моим оружием. Ведь меня не называли красавчик или остряк, - мне дали самую точную и самую возвышающую, продиктованную любовью, характеристику, - коммуняка. Я всегда стоял на страже социалистической собственности. Где бы я ни работал и даже не призванный государством к сторожению ее богатств. Я это делал по велению своего коммунистического сердца.

 Без истории не обойтись, Слов красивых и пафосных сказано уже много…

Довелось мне однажды, в комсомольскую и студенческую бытность работать в стройотряде. Я тогда учился на третьем курсе педагогического института на художественно-графическом факультете. Наш студенческий стройотряд был приставлен в помощь к одной организации, разумеется. Тоже строительной.

Стены уже стояли, оставалось выполнить только отделку, хотя и бетонных и бетонных работ еще хватало. Сидим мы как-то в обеденный перерыв в строительном вагончике, пьем чай, весело общаемся, как вдруг, в вагончик буквально влетает Юлька, наш комсорг, и обращаясь ко мне, выпаливает со всей своей девичьей и комсомольской страстью:
- Сашка, - там рамы воруют!
Там, это значит, рядом, на стройке. Срываюсь с места, как ошпаренный и угорелый одновременно, гневно сжимая кулаки. Сколько воров и как они вооружены, я не знал и честно скажу, не думал об этом. Дорога была каждая минута. Ведь на стройплощадке, помимо рам, были и цемент, и рубероид, и гвозди. И это средь бела дня! Запредельная наглость!

 Увидев у ворот машину с уже погруженными рамами и человека, суетящегося возле него, я наскочил коршуном на жуликов, готовый к неравному бою. Я говорил, нет, я кричал не простыми словами. Не матом, ибо за мной поспешили мои друзья и сотоварищи во избежание худшего сценария. Я говорил цитатами:
- Не позволю расхищать социалистическую собственность!
- Это народное достояние!
- Вы воруете у детей! Вы, потерявшие всякий страх и совесть.

Как выяснилось, потеряв совесть, они не потеряли страх. Мужик, который похоже и был заказчиком и организатором этого чудовищного преступления, выслушав мою страстную тираду, попытался оправдаться, дать объяснения. Вором оказались строители этого объекта, одного из них я даже знал по имени, и мы накоротке перекидывались приветствиями и словами. Виктор, так его звали, в одно мгновение стал заикой:
- Мне раз-раз-решил в-в-взять два оконных бл-блока пр-пр-прораб. Мм-м-можешь ему позво-н-нить.
- Меня не волнует, кто тебе разрешил, я не разрешаю. Выгружай, а то я вызову милицию, - продолжал всенародно стыдить я Виктора.

Чувствуя, что мои угрозы, не пустые слова, попрепиравшись еще некоторое время, он успокоился и уже без заикания, в сердцах бросил:
- Ишь, млин, какой принципиальный выискался. Коммуняка, млин. Ну погоди, мы еще посмотрим, чья возьмет!

Рамы он тем не менее выгрузил, гвоздей насыпать видимо не успел, - засыпался, спалился. Это была настоящая, драматическая сцена. Зрители едва удерживались от смеха. Юлька заранее подготовила аудиторию, перед тем, как позвать меня на выступление.
- Смотрите, что сейчас с Сашкой будет! Там мужик рамы ныкает, надо на него натравить нашего коммуняку! Так она меня звала, выражая свою большую любовь к моему горячему комсомольскому сердцу.

А потом я строил коммунизм, правда завершить строительство не получилось, - началась перестройка и демократические преобразования, а потом и вовсе либерализм. Но я всегда был и останусь убежденным коммунистом, Кто с любовью ко мне, можете назвать меня так же, как и Юлька. – коммуняка.


Рецензии
Комуняка...С теплом и пониманием.

Ланушка-Лана   12.02.2017 20:36     Заявить о нарушении
Спасибо большое, Ланушка-Лана. С уважением и теплом, Александр.

Александр Фаронов   12.02.2017 21:06   Заявить о нарушении
Встретило стихотворение - потрясающее. Шлю вам: Я ватник
Андрей Юрьевич Лукин
"Я пламя Вечного огня
и пламя гильзы в блиндаже".
Юрий Левитанский

"Ватник я и колорад…"
Юнна Мориц
Я ватник, я потомственный совок,
Рождён в СССР во время оно.
Я чёрный хлеб. Я кирзовый сапог.
Я воинской присяги звонкий слог
И красные победные знамёна.
Я не был на войне, но ту войну
Я каждым нервом помню и кляну.

Я ватник, я советский, я москаль.
Я сын иного времени и века.
Во мне горит "Как закалялась сталь",
И в майский день солдатская медаль,
И солнце пионерского Артека.
Я коммунистом заново не стал,
Но отступать и каяться устал.

Я ватник, я угрюмый колорад.
Моя любовь к стране необъяснима.
Я русский. Я татарин. Я бурят.
Я злой на вид, но вежливый солдат.
Я в том перед Европой виноват,
Что рад безмерно возвращенью Крыма.
Я вспоминаю крымскую весну,
И мне не стыдно за мою страну.

Я ватник, я упёртый патриот.
Я до последних дней сержант запаса.
Я разделённый натрое народ.
Во мне стучит и сердце в клочья рвёт
Горячий пепел русского Донбасса.
Когда Одесса корчилась в огне,
Она, сгорая, корчилась во мне.

Я ватник и меня не изменить.
Я ни наград, ни званий не имею.
Я, может быть, и не умею жить,
Но я умею Родину любить,
А предавать и хаять не умею.
И даже в самом сумрачном бреду
В одном ряду с фашистом не пойду.

Я ватник. Пусть меня не признают
Все те, кто рушит наши монументы.
Я праздник!
Я торжественный салют!
Я почести, что павшим отдают.
Я трепет на ветру гвардейской ленты.
Я в День Победы плакать не стыжусь.
Я не забыл!
Я помню!
Я горжусь!

27 апреля 2015 года.

Ланушка-Лана   13.02.2017 08:39   Заявить о нарушении
Спасибо вам, Лана, за это стихотворение. Верные , искренние и важные слова. С уважением. Александр

Александр Фаронов   13.02.2017 23:09   Заявить о нарушении
Очень с сильное стихотворение, написано, словно кровью наших солдат на стенах рейхстага. Еще раз большое спасибо , Ланушка- Лана. С теплом и признательностью, Александр.

Александр Фаронов   13.02.2017 23:12   Заявить о нарушении