Кораблик

Я рисую синим небо и сиреневые звезды,
голубую речку слева и малиновый закат.
Я рисую лес и поле, в речке омуты и плесы,
и оранжевое солнце. Я кричу ему: «Виват!»

и ловлю его на стекла, отражающие блики –
получается прикольно, словно тот калейдоскоп.
Даже Гудвин [помнишь Гудвин?], даже страшный и великий
повелитель изумрудов так волшебничать не мог.

Я рисую на вселенной разными карандашами
города и океаны, и Садовое кольцо,
а над ним в пушистых тучах высоко летящий шарик,
золотой воздушный шарик с нарисованным лицом,

самолеты, пароходы, поезда, трамваи, яхты,
школы, парки и тоннели бесконечного метро.
На податливой бумаге грифель тает мягко-мягко…
а в душе моей, как в сказке, поселился странный тролль.

Он смешал и перепутал мне привычную палитру:
антрацитовый и белый, охру, фуксию, сурьму.
Только я – не тут-то было! – я ему не подал виду,
просто взял и с ним затеял перекрестную игру:

вот рисую алым небо и оранжевые звезды,
золотую речку справа и серебряный закат,
я рисую бело-черно-сине-желто яркий остров,
и признаться если честно, я и сам немного рад

перепутанной вселенной из промчавшегося детства
из далеких леденцовых, шоколадно сладких снов.
Мне сейчас смешно и грустно, отчего-то щемит сердце –
я, наверное, Вселенной признаюсь в любви без слов…

а потом, простившись с троллем, я возьму листок тетрадный,
изрисованный граффити словно вдоль и поперек,
и, сложив его по сгибам в храбрый маленький кораблик,
нашепчу попутный ветер и отправлю в ручеек.