Сердце рисовальщицы рун

Расчеши мои косы, Хальфдан, утешь печаль, тёмный гребень из рога - целебен в твоей руке. Мы сидим в длинном доме на ложе, трещит очаг, и лежит голова моя у твоих колен. Над заснеженным фьордом нашим гуляет Ньёрд, у подножия Ясеня - Урд свою нить прядёт, и летит её песнь, и вращается веретено, и безвременье отступает ещё на год. Я зажгла много свеч, сплела из плюща венки, надымила в углах ароматной сухой травой, убрала остролистом ложе и косяки, это Йоль, мой Хальфдан, тёмное волшебство… Синеглазые хирдманны наши лежат на дне, ты мне так и не рассказал, что случилось там,- за широким морем,- где были вы по весне, чем прогневали Тора, накликали ураган? Ах, чеши мои косы, не слушай что баю вслух… Как о деве-скальде по фьордам идет молва, будто арфу свою берёт она, словно лук, стрелы драп и вис прямо в сердце вонзая вам. Будто арфу ей золотую сам Браги дал, будто знает она как ветер заговорить, будто сердце её из морского отлито льда, а в роду - сплошь валькирии, боги и короли…  Так чеши мои длинные косы, мой клён мечей, чудодействуй, цели, тёмным гребнем/своей рукой… Как пылает вкруг нашего ложа кольцо свечей, стынет в чашах эль и тёплое молоко… Носят дети в корзинах яблоки по дворам, зажигают светильники родичи за холмом, жертвы дисам и альвам приносят в заре костра, славят асов, и солнце зовут на валу крутом... Мы останемся здесь, ибо горек и бел наш Йоль, остролист, и свечи, и эль,- заберут нас в плен… Я твоя липа бус, синеокая птица-боль, пожалей ты меня у жёстких своих колен… За порогом кружится медленный мягкий снег. Закрываю глаза и вижу всё то ж опять: как приходят ко мне твои хирдманны по весне, и кормила рунами просят разрисовать… Говорят:  мол, в далёкой земле мы сойдём на брег, спросят нас: кто вы, люди, и что у вас на уме? Скажем: нет, не купцы мы, не странники - ваша смерть! И с холодным нордическим хохотом вскинем меч.
Уходил, за удачу в пути обагрив алтарь, но всегда возвращался, ссыпая к моим ногам: с побережья Восточного моря, - литой янтарь, из Гардарики - перекатные жемчуга. Как  у суженой конунга - из хрусталя кольцо, пряный эль на праздники, косы до самых пят…  я смотрю, не дыша, в твоё северное лицо, и не верю что эти губы - моя судьба.
Много воинов прозрачнооких ушло за тьмой, много звонких браслетов на дне среди скал молчат, только помнят волны все лодии, - до одной, что под крики ворон покидали родной причал. И ограбив за синим морем чужих богов, вы везли в Скирингссал, до краёв нагрузив ладьи: серебро и золото с западных островов, драгоценные камни с окладов церковных  книг… Ах, янтарь ли с востока, с запада ль серебро, жемчуга ли из Хольмгарда душу повеселят? Мы – норманны, чиста и несмешанна наша кровь, мы – тот варварский север, который один и свят. Закрывай глаза, видишь: холм за седой рекой, белокосая Халльдис с жертвенным рогом, снег на губах её алых тающий, круг волков, ледяной дворец Скандинавии в пелене… Ах, как лён мои косы долги, как шёлк мягки, говори о них, заплетай их, меж пальцев лей… Словно пряжа норн эта ночь длинна, и вокруг - ни зги, и нежны покрывала, и шёпот жарок, и терпок эль… Слушай: там где луна на молочный идёт ущерб, где залив отдыхает в короне холодных скал, с золотою арфой в руках, в голубом плаще, смотрит в зеркало фьорда белая дева-скальд. Снежноликая дева-викинг, ничья жена, беспокойная пряха метелей и нежных вис, Дева Шлема и Струн, можжевеловая княжна, не зови её, даже мысленно - не зови… В моём сердце – туман и резные, меж скал ладьи, тайны древних германцев, осколки забытых саг, в моём сердце сияет Севера вечный лик, моё сердце отдано воинам и жрецам.
Ты прошёл много стран, видел дивных зверей и птиц, ты читал их следы и сердца рисовальщиц рун, я могла б ещё много дорог тебе заплести, но прошу: возьми меня по теплу на Русь. Где высокие викинги ступят на берега, принесут с собой снегопады и колдовство… Как в груди у нас не сердца, а осколки льда, как в устах у нас не молитвы, а волчий вой… Кто узнает Людей из Фьорда - займётся сам этим пламенем снежным, что губит веками нас, и возьмёт себе имя, свежее, как  зима, и прозрачно-зелёное, как лёд или хризопраз. Станет тесен нам Мидгард, покроется ржавью сталь, отпускай эпоху, не больно теперь ничуть, только косы мои чеши, только тешь печаль, только дров подбрасывай в каменный наш очаг, только сыпь жемчуга из Хольмгарда мне на грудь…

Белый Йоль у порога, а место и век - не суть.
08-09.01.17.-02.02.17.