Martialis viii-30
Temporibus Bruti gloria summa fuit.
Aspicis, ut teneat flammas poenaque fruatur
Fortis et attonito regnet in igne manus!
Ipse sui spectator adest et nobile dextrae
Funus amat: totis pascitur illa sacris;
Quod nisi rapta foret nolenti poena, parabat
Saevior in lassos ire sinistra focus.
Scire piget post tale decus, quid fecerit ante:
Quam vidi, sats est hanc mihi nosse manum.
«Зрелище Сцеволы»
Та игра, что теперь на Цезарской видят арене,
В Брутовы времена славы вершиной была.
Глянь, как терпит огонь, и наказаньем довольна
В изумленном царит пламени храбро рука!
Собственный зритель он тут и благородной десницы
Гибели рад: вся она жертвою стала огня.
Если-бы казнь у него не вырвали силой, готова б
Левая злее еще в пламя проникнуть рука.
Знать после доблести сей не хочу, что делал он прежде:
Руку, что видел, с меня было довольно познать.
(Фет)
То представленье, что мы на цезарской видим арене,
В Брутов считался век подвигом высшим из всех.
Видишь, как пламя берет, наслаждаясь свои наказаньем,
И покоренным огнем храбрая правит рука?
Зритель ее перед ней, и сам он любуется славной
Смертью десницы: она вся на священном огне.
Если б насильно предел не положен был каре, готова
Левая тверже рука в пламень усталый идти.
После отваги такой мне нет дела, в чем он провинился:
Было довольно с меня доблесть руки созерцать.
(Петровский)
Ныне что зрелище видят на императора сцене,
В Брута эпоху достигло высшей славы своей.
Глянь, охватил как огонь и наказаньем доволен,
И в потрясенном огне сильная правит рука.
Лично здесь зритель себе, и благородной десницы
Любуется смертью: она вся скормлена жертвой огню.
Если бы силой не взяли, что казни не подлежало,
Готова и левая в огнь в бешенстве жертвой пойти.
После того, что я зрел, стыдно мне знать, что он сделал:
Достаточно то, что я видел, чтоб знать, чья это рука.
(Аванци)
——————————————————
1 Осужденный преступник должен был на арене действительно разыгрывать роль Муция Сцеволы.
Свидетельство о публикации №117020207741