Испить эту чашу...

Испить эту чашу, в которой настояна смерть
На пробах, ошибках и поисках важных ответов...
В которой намешано тьмы и, конечно же, света,
И, собственно, дном для которой является твердь?

Мы, грешные люди, а знаем ли меры число?
Готовы ли честно оплачивать каждый свой выбор?
От выгоды, славы, богатств отказаться могли бы?
Да где там...  святого венца не достойно чело.

Испить эту чашу? А хватит ли сил и ума?
Не много ли времени отдано в плен словоблудий?
Успеть бы из жизненной чаши, хотя бы, пригубить.
Дай Бог, расплатившись, не взять долгового ярма...

25.01.2017

Краткий анализ стихотворения
Тема: осмысление жизненного пути как испытания, сопряжённого с выбором, ошибками и ответственностью. Центральный образ — «чаша жизни», вмещающая в себя противоположности (свет и тьму, смерть и бытие).
Основная мысль: человек постоянно сталкивается с моральными вызовами, но зачастую не готов достойно ответить на них — отказаться от соблазнов, взять на себя ответственность за выбор. Автор задаётся вопросом, хватит ли у человека сил «испить чашу» до конца, не погрязнув в пустословии и не обременив себя непосильным долгом.
Стиль речи: художественный, с ярко выраженной поэтической интонацией. Присутствуют библейские аллюзии («испить чашу», «святой венец») и возвышенная лексика.
Тип речи: рассуждение с элементами лирического монолога. Текст выстроен как череда вопросов и рефлексий, ведущих к обобщающему выводу.
Композиция:
1;я строфа — метафорическое описание «чаши жизни» как смеси противоположностей (свет/тьма, смерть/бытие);
2;я строфа — вопросы о нравственной готовности человека к ответственности, отказе от мирских благ;
3;я строфа — размышления о нехватке сил и времени, страх перед «долговым ярмом» как последствием неверных выборов.
Средства связи предложений:
лексические повторы («чаша», «испить», «выбор»);
риторические вопросы (6 из 12 строк — вопросы);
синтаксический параллелизм («Испить эту чашу?..» / «Испить эту чашу?»);
анафора («В которой…» во 2–3 строках 1;й строфы);
местоимения и синонимы («она» ; «чаша», «мы» ; «человек»).
Средства выразительности:
метафоры: «чаша, в которой настояна смерть», «плен словоблудий», «долговое ярмо»;
антитезы: «тьмы и… света», «смерть… и твердь» (жизнь);
библейские аллюзии: «испить чашу» (Мф. 26:39), «святой венец»;
архаизмы и книжная лексика: «чело», «пригубить», «словоблудий»;
риторические вопросы и восклицания — создают напряжённый, исповедальный тон;
эпитеты: «грешные люди», «важные ответы»;
инверсия: «намешано тьмы», «меры число».
Общий тон: рефлексивный, тревожный, с оттенком смирения («Дай Бог…»). Стихотворение балансирует между отчаянием и надеждой, подчёркивая сложность человеческого существования и необходимость нравственного выбора.