Вероника. Глава 2

Я всегда мечтал рисовать, как умела мать:
Закрывая холстами бреши в дневной рутине.
Сколько цвета и жизни было в каждой её картине!
Уходя, мать сказала:
«Не смотри на тех, кто при жизни примерил нимб.
Тлен и старость, дружок, безжалостны даже к ним.
Так что лучше не жди момента, когда остынешь.

Ешь, молись, люби и учись у героев книг
Делать то, чего сам почему-то еще не делал.
Подари своей музе дыхание, голос, тело.
Избегая чужих советов и общих фраз
Губы и скулы, и контур любимых глаз
Смело подчеркивай грифелем или мелом.
А засмеют ¬– наплевать на изломы рук.
Игнорируй слова колючие, многоточия.
Слушай сердце свое, как мелодию южной ночи –
И любовь твоя станет перышком на ветру,
А картина начнет мироточить».

До сих пор я неважный художник, который не пьет вина.
Но зато я хороший поэт, и поэтому – вот Она.

Вот Она, Та, которую я, как рассвет любил.
Моя жизнь нежитая, мой философский камень,
Фея, нимфа, Дюймовочка с ласковыми руками
И улыбкой, едва коснувшейся бледных губ.
Сотни тысяч раз испытывая судьбу,
Я хотел всегда любоваться их уголками.

Вот Она, Та, которую я не успел обнять.
Та, что сделала слабого думающим и сильным.
Мой эфир, мой полет, моя девочка из мультфильма
С треугольником темных волос у границы лба.
За таких где угодно бессонно идет борьба.
Их почти не осталось. Как ласточек и дельфинов.

Вот Она, та, которая всем говорит, что я
Превратился однажды в огромную белую птицу
И покинул Её, её мир, её сердце, столицу,
Её жизнь, её быт, её дом, её сон, наконец.
Только это не так. Потому что я все еще здесь.
Потому что Она мне упорно по-прежнему снится.