Станцуем

   – Всё, всё, всё! Одевайся, пойдём.
   – Куда, зачем?
   – Смотреть.
   – Опять Прагу?
   – И как опять опадают магнолии.
   Наталья чуть поморщилась: романтика хороша в книгах. Чтобы её читать. Или писать.
   Аля поняла писательницу и засмеялась:
   – Смотри, – показала девушка с кровати на пол.
   И женщина на кровати засмеялась тоже: её одежда и алина, алино бельё и её,  разбросанное по полу, образовало странный узор, составляло странную гармонию… Нет, всё это не было похоже  на разроненные по траве или брусчатке лепестки магнолий…  но всё-таки  похоже – было.

   – Говори.
   – О чём?
   – О  неожиданном… – явила каприз девчонка. – И чтоб про это… – обвела она рукой.
   Небольшой сад – всего на несколько деревьев, на которых почти не было листвы, а только  –  цветы, цветы, цветы. Иногда  ветер шевелил ветви, срывал лепестки и долго игрался с ними. А они игрались с ним – взлетая, кружась, ниспадая…
   – Говори! – повторила Аля.
   – Как жаль, что проза наша забыла: литература – это танец слов.
   «Да, неожиданно, – признала заказчица, – и про это».
   – Но проза же не стихи – длинная она. Не натанцуешь…
   – «Я список кораблей прочёл до середины»… Первые эпосы писаны стихами. Даже такие вот прозаические подробности в них. Около двухсот пятидесяти строк в   списке… Гекзаметром!
   – Я в строчках плохо представляю…
   – На странице – около тридцати строк, значит почти девять страниц текста…
   – Девять страниц названий кораблей?!
   – Да нет… Подожди… Учила ж в институте… «Цать Одиссей…»… Вот:

            Царь Одиссей предводил кефалленян, возвышенных духом,
            Живших в Итаке мужей и при Нерите трепетолистном;       
            Чад Крокилеи, пахавших поля Эгилипы суровой,       
            В власти имевших Закинф и кругом обитавших в Самосе,
            Живших в Эпире мужей, и на бреге противолежащем,
            Сих предводил Одиссей, советами равный Зевесу;       
            И двенадцать за ним принеслось кораблей красноносых...

   – Вы учили весь список? Или всю Иллиаду?!
   – Да нет, каждый выбирал себе отрывок, про какого-нибудь своего царя. Хватило всем.
   – Ты – Одиссея. Почему?
   – Потому что он не повёлся на «богоравную» стерву Елену, на богоравное бессмертие от Калипсо, но с богами был на равных… За то, что захотел услышать сирен – и услышал! Что спускался в аид – и вернулся!
   – «…пахавших поля Эгилипы суровой»… Запомнить же…  Хорошо вас  учили...
   – Хорошо. Но учат – прошлому опыту, а творчество, оно – «езда в незнаемое». И оно не марафон,  а всё-таки танец… Ежедневный танец…
   – Как любовь?
   – Любовь – танец больше еженощный, – улыбнулась Наташа.
   Аля воровато огляделась – никого, скамейку укрывали ветви, покрытые цветами, цветами…
   – Станцуем?
   «Вот ещё – романтика…  И надо было уходить из удобного номера, с удобной кровати…», –  успела мысленно поворчать Натали.
*
*
повествование про девочку Алю подходит к концу. Это - небольшая вставка почти в начало.
:)

последующее - Четыре слога из поэмы конца
( http://www.stihi.ru/2004/12/08-1258 )