Небо

          Выбор велик: сердцеед-Казанова, корсар...
          Изжёванные чужими губами «люблю» в пятнах слюны и клея
          лелеет, как редкую вещь, еврей-антиквар;
          из прорезей окон-глазниц, сквозь гофры прищур
          перед зеркалом млеет.

          Впору пришёлся поэта старинный пиджак,
          тахикардией чувств безответных с подкладкой истрёпанной слева.
          Надевший лицо тысячи страдающих жаб,
          он тащит стареющее тело Пьеро
          к вечно молодой королеве.

          В сердце своём клялась хранить его образ всегда;
          долго искала его средь россыпи блёсток, брошей ослепших, перьев.
          В аорте нашлась обещанная с неба звезда,
          но…  лик его, с любящих взглядом глаз
          был безвозвратно потерян.

          Глубже вонзается узел бархо'тки в висок…
          Помнит, в юности был на отца похожим – так говорила бабка, –
          в каком-то далёком тысяча девятьсот...
          отмыться бы до себя, но маски не могут
          по-настоящему плакать.

          Лишь смерть очистит его лицо от сухой кожуры,
          он станет похож на себя, не осуди в закулисье, народ, не ахай.
          Увидев в смотрящем в небо небо, будьте добры,
          не плачьте над ним навзрыд,
          каждый под маской своей, испуганной птахой.





Художник Марсель Нино Пажо (Marcel Nino Pajot)