27

Светом клясться на простынях рассвета с тобой
В тяжести зимних первых дней,
Когда дядька Мороз запрягает коней,
Ну а мы запрягаем снежный прибой.

А в глазах твоих я собираю сладкую падь
Любви твоей и заботы
И ей забиваю соты,
Чтоб было на что зимовать.

Фамильярность наших смежных тел
Давно перешла отвесные грани,
Давай лучше сядем на быстрые сани
И помчим туда, куда я хотел —

В вечер теплых воспоминаний,
Окутанный тайной настенных часов.
Но, Господи, я еще не готов
Бросить подвиги своих мирозданий,

Которые высечены на стенах вечности
Глупым художником, властителем мира.
И пусть лицо мое сейчас цветом порфира
Ищет расщелину в сонной беспечности.

Я, как пастух, буду пасти свою дурость
В лесах веры и пристрастия.
Нет, нет, не найти мне другого счастья,
Как биться лбом о свою хмурость.

Коленками стертыми мыть пол любви,
Вскрикивая, как свиристель,
Ложиться столбом бетонным в постель,
Вырыватьклочья со звериной брови.

Слышать шум проходящих ненужных машин
И щелчки черной, как ночь, клавиатуры...
А в двадцать семь мысли настолько хмуры,
Что боишься остаться один.
* * *
Евгентий Grin Григорьев
СПб (15.12. 2016)