Родник нейтральной полосы

В сорок втором, под Сталинградом,
В оборонительных боях,
Июльский зной казался адом,
Залегшим в белых ковылях.

За Тингутою нет ни речек,
Ни их питающих ручьёв.
Сочилась лишь в одном местечке
Водичка тоненьким ключом.

И этот маленький источник
Промеж двух армий пролегал.
И полз к нему то наш Витёчек,
То ихний Фридрих или Ганс.

Случалось подползали вместе:
Лицом к лицу, глаза в глаза.
Была в глазах тех жажда мести?
Должна бы быть. Но... как сказать?

Сюда не месть, а просто жажда
Сводила с двух сторон солдат.
Здесь не стреляли, чтоб мог каждый
Последний свой глоток достать.

Но, разойдясь, брались за дело,
Ганс - за своё, Иван - своё.
И кто попил, уж просто телом
Мог стать от вспыхнувших боёв.
Та балочка полоской мира
Была на пару - тройку дней.
Здесь низлагали всех кумиров,
Войну топили в тишине.

Здесь два воюющих народа,
Вдруг рассмотрев себя во мгле,
Вновь восходили к первородству,
К первоистокам на земле.

Но лишь на миг... В восьмидесятых
Святая память привела
В ту балку старого солдата.
Хотя он был уж генерал.

Одет был в штатском и с охраной.
(Госбезопасность возглавлял!)
Но только самой сильной раной
Явилось то, что... ключ пропал!

Он самый, всех подряд поивший,
И своего, и чужака,
И всех смирению учивший
Той не стрельбой у котелка.

С охраной балку всю пролезли.
И даже выше где шёл бой.
Нашли лишь пару ржавых лезвий:
Тут даже брились меж стрельбой!

Бывало,  брились перед смертью.
Глотком прощались из ключа...
Наш генерал, шаги отмерив,
Как рубанул рукой с плеча!

Всё! Нет его. Иссяк. Иль высох.
Ушёл под землю от стыда
За то, что мы, взлетая в выси,
О нём не вспомнили в годах.

А ведь он был мемориалом
Мгновений мира на войне.
И не был полит кровью алой
На той и этой стороне.