Петербург

В серых водах Невы, чуть подёрнутых мелкою рябью,
меж гранитных брегов и дворцов, потрясающих дух,
словно чётки, сдвигает столетья небрежною дланью,
величаво усталый, седой господин Петербург.
Петропавловской крепости шпиль и зловещие форты,
грандиозный Исаакий и Медного всадника лик,
незаконные дети нежданной Россией свободы
показали карьере, богатству и славе язык.
Перед Зимним дворцом, за Александрийской колонной,
замедляешь печально-беспечный прогулочный шаг.
Сквозь булыжники рвутся штыки, цвета крови знамёна –
революций жестоких бездонный, бессмысленный мрак.
Успокоившись в Летнем саду, среди чудных фонтанов,
где в аллеях зелёных богини и боги парят,
поглядишь на Крылова: людей у него очень мало –
и не счесть всех лихих и бездумных зверей и зверят.
А в Михайловском замке дух скорбного Павла витает,
пред Казанским собором Барклай и Кутузов стоят.
Вот и Аничков мост, где лошадок мужик укрощает,
а на Невском фасадов надменно-изысканный ряд.
Подшофе из тумана возник нестареющий Пушкин,
Достоевский, угрюмо брюзжа, в подворотне затих.
Блок меняет хрусталь на простые жестяные кружки,
и Есенин, куражась, швыряет безудержный стих.
Сквозь кошмары блокады, террор и задорные вальсы,
Он – неспешный и мудрый, годами проверенный друг.
У  Ростральных колонн рядом с байками бойкая сальса –
зажигает седой, но всегда молодой Петербург.

14.06.2016.