Признание

Ты знаешь, я убийца, правда-правда,
И каюсь в этом, строгий мой судья!
Вина гнетёт, и жизнь моя – бравада,
Безжалостна и бессердечна я…

А начиналось всё так несерьезно:
Мы встретились - зрачки в зрачки. А там
Такая бездна, что очнулись поздно:
Мы падаем, но вверх, но к небесам!
Паденье вверх, как вспышка, на мгновенье.
Но почему-то скоро ты устал,
Отяжелел, затормозил паденье...
Оглядываться то и дело стал
И встретился с другой - зрачки в зрачки.
Тогда вот и схватились за ножи мы,
Кромсали: эти ноги, руки - чьи?
Глаза в глаза смотрели, но – в чужие.

Нас не учили резать по-живому.
Мы плакали от боли незнакомой.

Паденье вниз – таков дальнейший путь,
И я тебя искала безнадёжно.
Кричала: «Помогите кто-нибудь!»
Из мёртвых лиц какое мне поможет?
Поднять меня легко: глаза в глаза –
И верю, и готова для полёта.
В слепых глазах зияла пустота.
Меня не спрашивали: где ты, кто ты,
Распяли тут же, причитая: «Больно как!»,
И каждый гвоздь ещё сильнее вбили -
Не экономит мёртвый на гвоздях.
А на кресте меня, увы, забыли…

За веру заплатила молча я:
Однажды снятою с креста очнулась,
И вера – ну и глупая, случайная! -
Притихла, съёжилась, в клубок свернулась.
Спроси, что с сердцем сделалось моим?
Оно пустым мешком в груди мешало.
А я – я много долгих лет и зим
В себе свою летучесть убивала.
Твои глаза я больше не нашла.
Быть может, вверх ты падаешь с другими?
Чужим глазам я воли не дала,
А дырки от гвоздей… Морока с ними!
Как долго убивала я любовь,
Душила в продырявленных ладонях…
Глазам не верю и не трачу слов –
И в том моя вина, такая доля.

Суровый мой судья, я доказала,
Что я убийца. И пора судить.

- Ну что же, ты достаточно страдала.
Мой приговор - люби. Пора любить…

2007 год.