Счастья в жизни нет, есть зарницы его

«— А не будем ли мы жалеть, о том что, столько времени подвергали  себя разным испытаниям?.. А вдруг у нас все будет хорошо?",  — Пишешь ты и спрашиваешь:  — Так зачем же мы живем порознь?»
Я думаю, что правильный ответ на твой вопрос, наверное, сформулировал все же Лев Толстой, однажды сказав Ивану Бунину: «Не ждите многого от жизни, лучшего времени, чем теперь, у вас не будет.  Счастья в жизни нет, есть только зарницы его — цените их, живите ими» «Что он, говорил еще» продолжал в своих «Воспоминаниях» Бунин? «Все спрашивал: — Холосты? Женат? — С женщиной можно жить только как женщиной и не оставлять ее никогда. Хотите жить простой жизнью? — Это хорошо, только не насилуйте себя, не делайте из нее мундира, во всякой жизни можно быть хорошим человеком»
Последняя фраза, кажется вполне уместна и в наших отношениях и лучшего ответа на этот вопрос, я не вижу. «Во всякой жизни» и во всяком возрасте  «можно быть хорошим человеком», было бы только желание. Меня тоже как и тебя мучают разные сомнения: «что же все-таки будет из того если мы соединим наши судьбы? Правильно ли мы сделаем или такое решение будет поспешным? А с другой стороны, если мы продлим такую жизнь ещё на целый год  «на расстоянии друг от друга», то, наверное, и у нас тоже «не будет лучшего времени», и особенно тех «зарниц счастья», о которых мы  говорили. 
Ты спрашиваешь: как я живу, как здоровье? В основном — всё по старому, как  в  первый день приезда в Москву. Ты спрашиваешь: «изменился ли я?» А я хочу спросить у тебя: а в чем я должен измениться? Как мужчина или как человек? По–моему, и в том и в другом смысле я такой же как и раньше. А тебе хочеться что бы я изменился? За последний год в Москве, с 1977-го по 1978-й, мне не приходилось встречать женщину, похожую на тебя или чем то лучше тебя во всех отношениях.
В прошлое воскресенье, в связи с не рабочим днём я отдыхал в общежитии и в основном просто отсыпался. Но потом всё же занимался физкультурой в Бирюлевском парке.   А ещё позже, (после обеда) съездил на вторую работу на центральный автовокзал (метро Щелковская) и произвел там, небольшой ремонт ККМ. На обратном пути вышел в центре, на "Площади Свердлова"  ближе к Большому и Малому театру. Но, в театр конечно не попал, время  было уже позднее, и поэтому смог попасть только в кино. До начала сеанса звонил (из автомата) Жене Иванову. 
— Последнее время, мне тревожно и грустно на душе. (сказал я Жене).  Стараюсь себя успокоить, и тому подобное но мой  "воз и ныне там".
Так как Женя в это время  укладывал своего маленького ребёнка спать, он сказал, что будет говорить со мной тише:
— Паша, давай не хандри. Возьми себя в руки, не думай ни о чем плохом. Всё у тебя будет хорошо. В любом случае наберись терпения и начни завтрашний день, с пробежки в парк, займись спортом.  Не сердись, но я действительно сейчас не могу с тобой много говорить. Давай мы перенесём наш разговор на завтра и завтра обо всём потолкуем.  Но и завтра, к сожалению,  и на третий день  мы с Женей не смогли встретится, и даже не смогли и позвонить друг другу.
О чём  тебе написать  еще?  Иногда во время работы (на башенном кране, а не на второй работе — на автовокзале), я вспоминаю стихи хороших поэтов которые ещё не забыл и читаю отвлекаясь от грусти и одиночества.    
Твое письмо мне понравилось. Я искренне рад, что Виталик занимается музыкой, посещает  драматический кружок, спортивную секцию. Но ведь ты опять права в том, что для его дальнейшей судьбы это не главное.