Язык с остервенением пожирал Вселенную, облекая в имена всё и вся, проникая везде и всюду, и ничто не могло спасти от его всеядности, а когда все слова были названы, то он стал поедать сам себя.
Какое то время он съел. Потоптался. И ушёл к скалам.
Он впервые больше не хотел ни-че-го. Кроме, пожалуй, тихого плеска возле Столпов, где и высунувшись, завис.
На перворожденной ♪ такого давнего себя.
«Нити воспоминаний»
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.