Ода Традиции

(эссе)
Москва 2010г.

Личный духовный опыт невозможен вне традиции, он может спорить с ней или соглашаться, он может искать другую, более созвучную ему традицию, но диалог с традицией проходит через всю жизнь. Тому, кто преуспел в этом, диалог с людьми не нужен. Он ведет дискуссию лишь с традицией в людях. Традиция — великая мечта для одних и великое разочарование для других.
Совсем недавно в СССР думали — традиция умерла, а она находилась так близко, как никогда ранее.
Все символические традиции мира людей — это выход из мира или утешение в нем. Все они подразумевают служение и награду. Все они доступны и понятны людям лишь частично, это нормально, так как хранили и создавали их лучшие представители мира людей — полубоги, вливали в них истины боги, а обыватели не обладают ни интеллектуальной, ни чувственной мощью для их адекватного восприятия, к тому же именно они любят на традиции гадить.
Традиции подобны вершинам, поднявшись на некоторые из которых можно перейти на облака, и с них — на небесную твердь. Перейти в холодный и жесткий, но прекрасный и великий Свет. Не мир несут они, но меч.
Последний подвиг Геракла — огненная смерть. Геракл был полубогом и, приняв огонь, стал богом. Но именно к подражанию богу зовет традиция. Именно туда она и уводит своих детей — через огонь и смерть в бессмертие, и именно поэтому их всегда мало в городе — мире, они уходят, поднимаясь на вершины.
Наука — это не традиция, это дуалистическая черная магия, равно открытая для жизни и смерти, для реактора и бомбы, для черного и белого, наука — это костыль традиции, но очень важный костыль, ведь наука бесстрастно отражает в своих математических выкладках мир, проясняет творение богов.
Наука расширяет сознание для всего. Вряд ли бог выберет себе в помощники или слуги создание, равно склонное к подвигу и предательству, но он не выберет себе и глупца, не способного к вмещению.
В традиции — земля полая.
В традиции — на птицах можно улететь на луну, и на ней живет лунный заяц.
В традиции мы живем внутри венчика цветка.
Подобно тому, как из белого света истины получается радуга, элементы сознания, павшие в зарождение первоначальной божественной традиции, распадаются на призме времени, рождая традиции частные. В зарождение падают части единой традиции — знания вне времени людей.
Проходя сквозь время, сознание, искупающее время, если может, должно впитать всю традицию. Весь яд Шивы. Спуститься в ад вместе с Христом. Пройти сквозь Нигредо. Само наличие традиции можно назвать великим шансом.
Вращающийся диск с цветами радуги восстанавливает белое. Если сознание несет в себе память о всех цветах, из традиций внутри сознания также снова родится белое — свет первотрадиции, знания души. Именно об этом движении говорят нам прямая и обратная свастики.
По сути дела, это колеса, вращающиеся в сторону зарождения — левая, или в сторону возврата — правая. Вместе эти свастики, накладываясь друг на друга, образуют стилизованное изображение окна, или современности. Программа «Виндоуз» — интеллектуальный продукт завершения цикла, символ окна в иной мир — мир свободы информации.
Да, земля стоит на трех китах, если она золотой дворец.
Да, золото варят в колбе на треножнике алхимиков.
Да, есть 144 ООО избранных и к ним обязательно спустится куб Нового Иерусалима.
Четырёхчастная система выражается не только квадратом, но и кругом, делённым на четыре части, это мистика Пифагора. Об этом также говорили многозначные руны с их годовым кругом..
Квадратура круга решена в традиции.
В традиции есть рай и Вальгалла.
Есть псы Гекаты, но в традиции нет страха.
Единая традиция — это бог, взаимоотношение сознания с создателем сознания. Единая традиция — это принесенная в наш мир реальность других миров через опыт времени, и она, несомненно, едина в своем многообразии, ведь мир един. Пусты споры о том, чья традиция истинна для всех, все мы разные.
Это за вас решит бог, когда вы уйдете отсюда, но кто-то ска¬жет: «Убивайте всех! Бог выберет своих!»
Мудры действия, отстаивающие традицию. Мудры отстаивающие свою традицию. Мудры познавшие в борьбе недостатки своего понимания традиции и мудрость великих, создавших традиции для разных сознаний. Традиция и в опыте разрушения, если оно начиналось во имя созидания. Ищите свою традицию.
Традиции не умирают, они передаются следующим поколениям или остаются в памяти душ. Уничтожение внешней традиции находится в лоне традиции внутренней, но оставим уничтожение врагам традиции. Все опередившие уничтожаются подобно Фаэтону и Гитлеру.
Есть опыт опередивших, есть опыт отстающих.
Есть опят уложившихся в сроки.
Вся наша цивилизация создана много, много, много мудрее, чем могут представить себе её элементы. Только представив себе шахматную доску традиций, можно догадываться о белом свете истины, который распался в призме времени. Великая Шахматная Доска многомерна. Боги спускаются с небес зажечь маяк для ищущих душ — маяк для детей, но не для рабов механической цивилизации, ключ к двери всегда сбрасывают с неба.
Может быть, ключ Петра золотой?
Может быть, он сегодня в России?
Может быть, он уже не нужен, ибо сломан замок?
Есть дети богов и есть големы, созданные богами.
Даже видимую часть традиции планеты пестуют незримые силы. В них хранится память земель и миров, которые жили до нас, память, с точки зрения которой только и можно оценить нашу цивилизацию.
«Большое видится на расстоянии».
Чудеса не нужны, просто сходятся обстоятельства.
Истинно божественное качество — способность к обобщению.
Надо сказать, представление о традиции будет неполным без выбора. Выбор, опыт, победа или поражение. Только живое представление, в котором есть выбор, — полное.
Именно поэтому все традиции — действия. Даже примитивные традиции материального мира, основанные на рефлексе «работа — деньги», и те подразумевают действие и развивают определенные части сознания. Это происходит потому, что действие — это опыт, опыт — это обратная связь, это реальность.
Механическая жизнь современной цивилизации — это не опыт. Многократно повторяющийся поворот винтика в механизме не несет ему опыта, он даже не несет в себе памяти тоски и смерти, его просто нет , все силы ушли на сам поворот.. Лучше ошибиться в действии, чем в бездействии. Проблема в том, что улучшенный быт и социальные инструкции, помноженные на Интернет, многократно превышают возможности интеллекта и души среднего человека, полностью заменяют её. Люди напрасно думают, что компьютер помогает им, они уже стали оконечным устройством сети, перерождение и прямое подключение только вопрос времени.
Механическая вера — не традиция; сколько ни отупляй себя поклонами, только лоб расшибешь. Именно поэтому любое сознание, вобравшее в себя часть первотрадиции, борется с механической действительностью, до тех пор пока не победит или не рассыплется.
Традиция постоянно приходит в этот мир в откровениях провидцев, её части несут мировые религии, мировая мифология несет в своих достойных произведениях рассыпанные и покореженные ключи традиции. Истинная традиция есть в комиксах и жвачке, в напыщенных дешевых оккультных мистериях и фильмах, и может не присутствовать в классической музыке и хрестоматийных произведениях. Она просто есть или нет. Традиция любит бурлеск и Дзэн.
Можно передать сердце традиции все-то в паре строф. Ведь традиция — единственная судья себе.
Само тело — одна из традиций. К сожалению, случается часто, что само тело гость из одной традиции, душа — из другой, а воспитание прививает третью. Проиворечивыми и уродливыми химерами полон наш мир смешения. Хотя это тоже традиция — традиция уничтожения.
Болезненный конфликт гасится наркотиками разных видов, которые вымывают его из сознания, в некоторых случаях это и к лучшему, ибо тварь с головой льва и телом змеи несообразна в реальном мире. Босх видел это и стал частью великой традиции , оставив нам свою пустую могилу..
Политкорректность прекрасна и мила — когда она этика. Политкорректность смертельна и ужасна — когда она эстетика.
Традиция — резонанс, и тянутся к ней не все, а лишь имеющие её в своей основе. Именно поэтому традиция прекрасна даже в своем уродстве.
Грани традиции не принимают чужих телесно и душевно. Напрасно африканец будет идти к богу через мистику нибелунгов. Даже христианство он легче воспримет через вудуизм, если воспримет вообще, тем не менее есть и его традиция, которая приведет его в духовные миры, будучи правильно понятой. Подарите ему её.
Тело, упавшее в вечное зарождение, должно обрести душу — понятую традицию. Отгадать её изнутри тела, вынуть из своего вечного пути — и хозяин мира сего будет вынужден открыть скрипучую дверь в небо перед Мастером.
И для многих сроки исполнены.
Иногда для этого нужен атеизм.
Когда ты наверху, то спокойнее относишься к провалившимся ступеням.
В темноте ярче звезды, и вместо одного солнца мы можем видеть миллионы солнц.
Когда-то всё письменное творчество было только памятью о традиции. Гомер, Гесиод, Веды, Эдды, Тексты пирамид — это чистая передача памяти традиции и ничего лишнего. Вне традиции был только вой первобытных зверолюдей — тел богов, в которые попали души зверья.
Чистые люди с великолепной памятью несли знание традиции слова, не записывая, не давая прикоснуться к ней профанам. Но души зверей заполнили тела людей, и память о традиции начала стираться изнутри.
Троя пала, враги притаились внутри коня — тела. Появилось письменное слово — протез памяти, созданный для душ зверей, его можно назвать сорным словом. Сорное слово окрасилось типографской краской с её характерным обитателем.
Дети людей теряли традицию, а дети зверей осваивали. Это смысл истории. Священные тесты профанировались, память тела слабла. Наступила тьма, но в небытии звери были подняты до людей, люди получили возможность стать богами, боги — ушли навсегда. И традиция начала оживать. После любого смешения всегда начинается расслоение.
Смесь воды и масла мутная, пока её трясут.
И кажется, что создан новый человек
И кажется, что создано новое искусство.
А всё дело в ковчеге завета.
Или в старом хороводе камней.
И в острой опасной стальной трости, что стирает написанное на песке.
Масло, вода и песок, боги и люди, люди и звери постепенно занимают места на великой многомерной шахматной доске перед началом нового цикла , перед холодом зимы ...
Традиция накапливалась и стиралась, но она оставалась в душах. Смысл бытия — сжечь руны, оставив их в душе. И да пребудут обретенные руны из жизни в жизнь.
У тварей смешения, в которых хаос стал сильнее традиции как реакция на внутреннюю противоречивость, появилось желание вымыть традицию из своего сознания, выкинуть нечто, причиняющее боль, и появились тексты-наркотики. Традиция подменялась в них повторным переживанием всё того же мира и подменой дела долга и понимания многократным раздражением центров удовольствия в мозгу, ведущим только к истощению энергии в организме. Истощение энергии дает видимость совершенной работы, произведенного труда.
Твари смешения всегда деловиты.
Деловитые мыши нажимают на педаль, раздражающую центр удовольствия в мозгу, до полного истощения и личной смерти. Люди до деградации слушают рок и барабаны, принимают героин, смотрят мыльные оперы и порнографию.
Звери найдут традицию зверей.
Люди — людскую.
Дети богов сгорят вместе с Гераклом, но не все. Причудливо извратятся сказания о детях богов в устах людских. Именно они начнут новый цикл. Надо присмотреться к истории.
Постепенно появилась наркоискусство в музыке, слове и т. д. Об этом писал Вагнер, в лоне наркоискусства творили многие гении мира. Шедевр нарколитературы — «Лолита». Апогей наркоискусства — Голливуд и бразильские сериалы.
Про государственную роль музыки говорил ещё Платон.
Многократно переживая написанное соитие, человек не хочет соития реального, борьба за которое требует силы духа. Обыватель заменяет мыльной оперой реальные осмысленные действия в мире. Это тоже традиция, традиция хаоса, и есть её гении.
Души зверей в телах людей не способны к людской жизни, традиция людей вправе вернуть их в исходное состояние путём наркоискусства, денег и обычных наркотиков. Употребление их — право зверей на падение.
Человек традиции может читать и читать Веды, Типитаку, Евангелие — в этих текстах скрыта бесконечная глубина традиции. Дух мыслит, когда читает. Дух изменяется, претворяя традицию в дело жизни. Человек становится богом, зверь — человеком, бог — дарит путь.
Человек вне традиции хочет лишь «перемен», понимая под ними всё новое и новое раздражение центров удовольствия.
Собакам дают мяса, и они спят, и не надо им мешать.
И в каждом тексте видит каждый свое.
Если раздражать один центр удовольствия, то на нем образуются мозоли, как на кулаках каратиста, и... нужны всё новые и новые и всё более изощренные, приятные мягкие центры восприятия, и их ищут. Новые мыльные оперы, всё новые и новые попсовые шлягеры, новые места и ритмы и аппараты для почесывания в виде голографического, стереоскопического, квадро- и т. д. ТВ. Ты не идешь никуда, только удовлетворяешь свои центры удовольствия.
Но богам это тоже надо.
Кто-то должен тупо вращать колеса мира, пахтать великий океан, вырабатывать для богов сому, если сам её не научился потреблять.
Или отдавать свою кровь? Почему бы и нет, если её излишек.
Йог читает классическую йлгу Патанджали для того, что¬бы измениться самому. Обыватель читает газеты, чтобы не меняться. «Камасутра» создана для того, чтобы понять любовь, порнография создана для того, чтобы любовь забыть.
Но всегда богов было мало, людей немного, а зверей тьма. С появлением коммерческого наркоискусства именно искусство для зверей приносило главный доход нижней части пирамиды.
Это налог на глупость.
Тем не менее всегда были поэты и писатели, которые жили в лоне традиции, ухитряясь иногда перевести абсолютно некоммерческие понятия на язык образов морока обывателя примерно таким же образом, как порок сохранил гениальные мысли в картах таро. Это истинные гении, но это тоже — величайшая традиция и мастерство.
Иногда традиция заменяет душу и рождается через творчество в потерянном инфернальном мире. Взрывает этот мир, как • Проклятые поэты, и это замечают. Но Звери замечают взрыв, а не традицию.
Лягушка видит лужу там, где орел увидел бы море, а человек увидит океан.
Иногда жизнь традиции проходит несметно и является в виде образов, понятных лишь своим. Так долго жила алхимия. Так писал Булгаков и многие с ним...
Иногда традиция скрыта, иногда лежит явно, и эту безобразную красоту обходят стороной.
Иногда посланники богов открывают феерические построения откровений, которые обыватели боятся даже обсуждать, ибо они не угодны всем, как не угодна «Роза мира» или «Майн кампф». Во всех случаях традиция это жизнь, а её отсутствие — смерть, ибо только понятую часть традиции при здравом размышлении хочется забрать с собою в конце жизни.
Как мы уже говорили, традиция — это душа мира бога, а бог дышит где хочет. В комиксах и в церквах. В мультяшках и священных книгах, в борделях и театрах, везде, везде, везде. Но его надо увидеть и узнать.
И это может только бог сам.
«Вы боги...» — говорил апостол Павел.
Традиция всегда пользовалась символическим языком. Перевод многомерности миров в одномерность слова людей рождает смысловые ряды, многомерность которых открывается «ключом», наличием этих рядов в душе и разуме.
Смысловые ряды, начинаясь на земле, тянутся в небо. И за некоторыми ключами приходится отправляться в длительные путешествия.;
Прикоснитесь к богу в себе, и в вас зазвучат миры других богов, их восхождение и падение. Они приходили до вас, придут и после. Они уходили по лестнице Иакова, они приходили по ней.
Лучше быть худшим среди львов, чем лучшим золотым кувшином.
Но с телесными о телесном, с душевными о душевном, с духовными о духовном. Питайтесь словом бога, если оно в вас, узнавайте себя в слове. Создавайте его в себе, если его нет.
Радуйтесь.
Живите.


г.Москва 2000 г.
Сборник "Мозаика" 2011г.