Шон Маклех Патрик Невчасне свiтло Ярко ненароком

              «Невчасне й недоречне глоду світло
              Горить зимою в у колючих хащах…»
                (Шеймас Гіні)

Наші нетрі колючі, а світло невчасне,
Коли над затоками тихої радості
                гусне імла,
Ми такі недоречні, ми такі несучасні
Капітани зелених вітрил
Шхуни старої «Життя».
Наш вінок – то не плетиво
Листя зеленого дубу,
І не з квітів весняних
Його нам Плеяди плели:
Трохи глоду – колючого древа друїдів
Нам на чоло – за труди.
І куди нас носило
Вітрами ірландського моря,
І для чого блукальцями
Човен вели у пітьмі?
Це чорнило ночей
І безодня озер Голуей:
Цим чорнилом пишу
Я на квітах зимового глоду
Одкровення невчасне своє,
І як завше лечу
В снах пташиних своїх
За сліпий виднокрай,
Над болотами Ольстеру,
Над зруйнованим замком О’Нілів,
Все туди,
Де смерть нам борги віддає.
Нам даровано кожного дива по три:
Три листки конюшини,
Три стебла очерету,
Три чорних вівці,
І три краплі у келих
Прадавнього трунку,
Пий, земляче, бо кулі так само
На тебе залишено три. 
http://www.stihi.ru/2016/12/01/10481

                Несвоевременны и неуместны среди зимы
                всполохи колючих зарослей боярышника…
                Шеймас Гини


Боярышник колючий, так ненароком ярок,
что держит  светлость вечера, сгущает мглу смущаясь.
Мы  неуместны рядом, мы стары, капитаны,
пусть паруса и зелены у шхуны «Жизнь Большая».

Был сплетён нам венок не  из листьев фигуристых дуба
и весенних цветов нам Плеяды в него не вплели.
Ветвь боярышника,   от друидов она, не забуду,
для веночка нашли.

И куда ж нас носило ветрами ирландского моря,
для чего же, плутая,   чёлн вели через чёрны века?
Ночь была не темней, жуткой бездны озёр Голуэй
и чернил, что темны на листах у боярышника.

Откровенья  мои не ко времени, эй-е-эй,
размечтавшись, лечу в птичьих снах
за края у полей,
над болотами Ольстера,
над разрушенным замком О-Нила,
где жизнь смертью беременна,
                но мы помним о ней
оберег свой собрав
                из трёх листиков клевера,
ещё трёх камышинок,
                и трёх чёрных овец,
чтобы корм сей жевать.
Остаётся трём каплям
                вина многолетнего  сгинуть
внутри нас и не очень-то переживать.
Пей со мною земляк,
на двоих лишь три пули  осталось.