Ледостав

Мне сегодня проспекты глотать -
металлический холод подземки.
Будет рельс тетива гоготать.
Стрекозы лупоглазые зенки,
из тоннеля вползая в перрон,               
отразятся в сферичности зальной.
Над тобой слой земли и бетона,
под тобой то же самое сталью
въедет в нор потаённую тать
и помчится по кругу. По
Кругу.

Фанфаронно прижмутся друг к другу поез-
Да.

Господа в чёрных длинных пальто,
джентльмены в косухах на байках.
Жизнь в богатстве - судьбы моветон
и неслабые скачки за бабки.
Расступись, разудалься, Москва!
Дай проспектам и улицам фору.
Покажи, как была неправа
шаурмой все подходы зашорив.
               
Выступать...
Посмотреть в чёрнотазый глазок
и остаться за миром друг друга
высшей мерой для сыра подруги,
что спешит подружить на часок
на ходу туесок теребя,
подсобрав все чужие потери,
денно-тленно возвысить себя,
поиграв в "я не верю на веру".

Мы здесь были и nas точка нет. Интер-
Нет.

Май в подземке – не май, трепотня.
После улиц здесь душно и костно.
Эскалатор поднимет меня,
подползая резиновой остью
всех, кто снизу ступеньками сняв,
наверху к двери выхода бросив
в гору лестниц и толпы менял.

Ты добрался до сути погостной.
Ты вошёл и уходишь один -
Человек, Разноплановость, Особь.
Здесь калечит и внутренность мнёт
в равнополости многоголосья
древний город - седой Господин.
Он не верит, не ждёт и не просит.
- Ты поверишь такому ему?
- Не поверю.
И выблюю в осень.