Встреча

Да, вначале, конечно, не мог понять,
почему наши встречи проходят на сколе дня,
и ладони твои обжигают, и взгляд твой жалит.
Отчего потом – темнота в башке,
в теле личный и полный огня Ташкент,
что любому предмету дарит осколки жара.

И пока ты лила мимо чашки чай,
с плеч снимала шарф, а затем – печаль,
и кивала на кресло, мол, тут присяду,
однозначный вывод просился сам.
Я его принимал, как священник – сан,
как вчерашний пацан на войне – присягу.

Я тогда ясно понял, что у тебя в душе
(да, пусть это звучит,
как избитое тысячей рук клише),
я прекрасно понял, что скрыто бронёй из мяса.
И когда, собрав в горсть остатки сил,
я тебя раздеться полностью попросил,
ты смеялась так, что тушь по лицу размазала.

Ты снимаешь одежду, а после – плоть,
говоришь: пациент, ты совсем уж плох,
вновь смеёшься. И смех камнем бьёт по темени.
Во весь рост встаёт предо мной, точно в горле ком
и облизывает губы тонкие
раздвоенным языком
полуночный голодный демон...